Мне нравится уединение леса. Я не самая общительная.

— Вы тут вдвоём, с тётей. Бесстрашные…

Как раз наоборот. Мы живём в страхе, потому скрываемся там, где страшно каждому.

— Но явно не испытываете сложностей с деньгами. Большая оранжерея, купальня с артефактами, дом с непроницаемым витражом.

К чему он это? Что-то подозревает?

— Вы знаете, сколько стоит бутылочка зелья мунны, которое вы сегодня выпили? Это растение тоже тронуто мглой. Потому и поглощает мглу. Любую мглу. Она есть в душе каждого.

Я тяжело сглотнула, иррационально ощутив на языке сладковатый привкус мунны. Врала. Мы не продавали это зелье. Оно готовилось только для меня. Потому мы столь обеспокоены гибелью растений.

— Интересное изречение, — Вилдбэрн гулко вздохнул, когда я начала наносить мазь на рану.

— Будет щипать…

— О таком надо предупреждать заранее, — беззлобно упрекнул он.

— Поэтому я просила меня не отвлекать, — отбила я. — Тем более, мне казалось, вы совершенно не чувствуете боли.

— Я умею её терпеть. Но неделя отравления… Моё терпение на исходе.

— Ничего, пара дней, и от укуса останется только шрам. Успеете набраться терпения.

— До следующего ранения?

— Вы же клирик. Редко вступаете в бой.

Клирики поддерживающие маги с атакующим уклоном. Они создают боевые сети, стихийные благословения. Потому в этом направлении могут работать только маги с внушительным резервом.

— По крайней мере с мечом в руках, — подтвердил он. — У тебя огромный потенциал, Джослин. Думаю, ты бы могла стать клириком.

— Я пойду в отряд целителей, — его слова вызвали смех.

Решив, что он шутит, я вновь заглянула в его глаза. О чём тут же пожалела. Он смотрел внимательно, слишком внимательно, будто заглядывал в душу. И явно говорил серьёзно.

— Это трата потенциала. Но об этом тебе расскажут в академии.

— У меня обширные знания в лекарском деле. Я смогу сосредоточиться на создании и усилении астральной книги.

В этом моя цель. Только поэтому мне нужно в академию. Потому что там открытый и постоянный доступ в астральный мир.

— Ты уже всё продумала…

— И распланировала, да, — не без облегчения, я вернула взгляд к ране.

Оставалось наложить повязку, чем я и занялась.

— А родители? Они тоже были лекарями?

— Я не хочу о них говорить. Они погибли во время переворота.

— Мне жаль.

— Вряд ли, — перебила я его ожесточённо. — Насколько знаю, род Вилдбэрн выступил против императора и возвысился.

— Там не было сторон. Мы все проиграли, — глухо произнёс он.

— Потому что только члены императорской семьи могли воздействовать на разлом? Но они все погибли. Действительно, победить вам не удалось.

— Оставим эту тему, — попросил он жёстким тоном.

Я вздрогнула опомнившись. Зачем вообще заговорила об этом? Пятнадцать лет назад в стране произошёл коллапс.