Через несколько секунд из-за ресепшена вынырнула рука с клочком бумаги. Миша слегка коснулся руки девушки, член набух и начал пульсировать. Конев дернулся.

– Он так переживал, когда со Светочкой случилось…

Миша ее не услышал. Он уносил от девушки свой хер. А тот тем временем требовал секса.

Петр Яковлевич жил на Вешняковской улице, в одном из домов, прозванных в народе «кукурузой» из-за округлой и удлиненной формы. Миша начал волноваться, едва увидел машины «Скорой помощи» и полиции.

Толпа зевак шепталась о каком-то сумасшедшем. Войдя в толпу сердобольных соседей и просто прохожих, Конев попробовал выяснить, что произошло.

– Что, убили кого-то? – закинул удочку Михаил.

– Не, не убили ублюдка. Хотя заслужил, извращенец. А еще врач.

Петр Яковлевич?

Миша не видел, кто с ним говорит, поэтому задал наводящий вопрос:

– Почему извращенец?

– Бегал по двору и тряс своим хером, – голос был другим, и теперь говорил мужчина с брюшком, нависающим над ремнем.

– Сегодня утром этот тип пытался изнасиловать бабу Надю – консьержку из второго подъезда, – вставил первый голос. Миша так и не понял, кто с ним говорит.

– Вот за это ему хер и отрезали, – добавил мужчина с брюшком.

– Да кому он нужен?! – выпалил обладатель первого голоса.

К ним повернулся парень лет двадцати со шрамом над верхней губой.

– Сам он себе член отрезал, сам.

Миша переваривал полученную информацию и медленно начал продвигаться к краю, чтоб лучше разглядеть пострадавшего. Через минуту из подъезда выкатили носилки с привязанным к ним человеком. Кровяная клякса расползлась по стерильной простыне в области паха. Миша вышел вперед, и к нему шагнул мужчина в форме. Человек на носилках будто почувствовал что-то – зашевелился, пытаясь освободиться. Миша глянул через плечо полицейского. Петр Яковлевич поднял голову и повернулся в сторону Михаила. Жилы на шее вздулись, словно канаты.

– Дон Гуан! – крикнул он. – С членом жизнь напополам!

Он засмеялся. От его смеха мурашки по коже побежали. Когда носилки развернули к машине «Скорой помощи» и начали заталкивать внутрь, истеричный хохот прекратился. Петр Яковлевич вывернул голову; Миша был уверен, что он смотрит на него.

– Отрежь его! – кричал ему несчастный. – Слышишь?! Отрежь на хрен свою кочерыжку.

Михаил прикрыл стоящий член руками, несмотря на то что под толстовкой и курткой вряд ли бы кто его заметил.

Пытался изнасиловать…

Бегал по двору и тряс своим хером…

Дон Гуан – с членом жизнь напополам!

Миша вспомнил, как все его нутро перевернулось, когда он дотронулся до руки медсестры в клинике. Смог бы он ее изнасиловать? Люда неплохой пример. Жжение в паху усилилось. Миша схватился за член и пошел в ванную. Холодный душ отвлек его от мыслей о сексе.