Яна никогда не перебивала Адама, зная, что ему неудобно восстанавливать разорванную мысль. – Она небось была рада, что репутация чистенькой останется. Оформила выписку и подсунула муженьку документы о переводе. А он и подмахнул, не глядя."

"– Именно. Но вместо больницы наш субъект ликвидировал жертву, вероятно спровоцировав второе падение, ставшее уже летальным. Тело он вывез на кладбище и захоронил в могиле Анны, зная, что гроб пуст. Таким образом, Антонина исчезла бесследно. Но даже в маловероятном случае обнаружения тела отчет о вскрытии имел бы однозначный вывод – смерть в результате падения с высоты.

– И никакого тебе убийства… – подхватила Дарья.

Она, как обычно, не сумела усидеть на месте, принялась описывать круги, сужая их, пока едва не споткнулась о низкий столик. У столика Дарья остановилась и щелкнула пальцами.

– А дальше у Всеславы вдруг совесть взыграла. Или страх. Тынин-то сбежал. Вдруг бы начал говорить про прыжок? Вдруг бы ему поверили? Начали проверять? Искать «Здоровый дух»? Она хотела убедиться, что пациентка жива, как было обещано. Приставала с вопросами. И тогда наш субъект взял и придушил добрую докторшу. Тем более что имеется на кого вину свалить.

Это она Адама имеет в виду. И в данном конкретном случае Дарья права: факты указывают на возможность совершения подобного шага.

– Это все хорошо, – сказал Вась-Вася, жестом обрывая и Дарьину речь, и ее же движение по кругу. – Но что ваш гениальный призрак вообще существует, еще доказать надо. А этот умник здесь. Сидит. Теории сочиняет.

– Только попробуй, – Дарья произнесла это очень-очень тихо.

– Я тоже сочинять умею. И не только я, Дашунь.

– Он прав, – Адам меньше всего хотел попасть в цейтнот очередной ссоры, в которой эмоции брали верх над здравым смыслом. – Моя виновность в данном случае представляется более очевидной ввиду отсутствия другого подозреваемого. Я говорю о персонифицированном подозреваемом, привязанном к делу фактами.

– Точно, – подтвердил Вась-Вася.

Наблюдатель сидел в старом доме и слушал ночь. Его снедало странное беспокойство. Сначала он уверял себя, что причиной тому – его опасения за Женечку, но после понял: он боится ночи.

За стеной шуршало и скреблось. Изредка доносился раздраженный писк. А однажды он увидел крысу, которая вышла и уселась в пятне лунного света. Крыса была огромной, не похожей на тех, которых продают в зоомагазинах. Ее длинные усы шевелились, и хвост тоже шевелился, извивался розовым червяком.

– Уходи, – сказал Наблюдатель крысе, и та ушла. А за стеной стало тихо-тихо.

Обычно он легко переносил тишину, но сейчас вдруг окружающее пространство начало расширяться. Стены дома раздвинулись до границ вселенной. В черной бесконечности одна за другой загорались звезды.