И Клавдия должна была срочно уговаривать и убеждать, что он именно тот самый и единственный докладчик, который нужен всем, и только он один и справится – ну а кто ж еще! Ты что? Только ты и можешь. Это у них такая традиция сложилась сама собой, с первого же раза, когда он ей пожаловался, что терпеть не может выступать перед собранием ученых, и долго ворчал, и стенал, когда собирался на конференцию.

– Панфилов не может докладывать, он всего лишь один из членов группы, а ты заместитель руководителя и идея твоя, – увещевала его Клавдия, успокаивая. – У тебя все прекрасно получится, ты только расслабься. Подыши по системе, как ты умеешь, отключись от всего. Ты справишься.

И так далее, так далее.

Он улетел в Новосибирск и неожиданно позвонил поздно ночью, разбудив Клаву и ужасно ее напугав.

– Клав, – совершенно замученным голосом позвал ее Марк, как дитя зовет мамку, – я тут что-то совсем устал.

– У тебя что, голова болит? – тут же испугалась Клавдия, аж подскочив на кровати.

– Ну не то чтобы до смерти болит, но устал я зверски. А еще два дня здесь работать. – И вдруг попросил: – Клав, прилетай, а?

– Как это? – растерялась она.

– Самолетом, – пояснил Светлов. – Я тебе уже и билет взял электронный и отправил все данные на твою почту. Правда, вылет у тебя через четыре часа. Прилетишь?

Ну а какие у нее были варианты? Разумеется, она даже не раздумывала: побросала какие-то вещи в сумку, отправила сообщения подругам с просьбой прикрыть ее как-то на занятиях и понеслась спасать. И ужасно за него испугалась и думала весь полет, как он там выдержит без нее эти часы боли, и сможет ли она, как тогда на мысу, помочь ему.

Но помогать не пришлось, выяснилось, что тревога оказалась ложной, голова у него и вправду болела, но обычной, не приступной болью, хотя и довольно сильной от усталости и напряжения.

Выкроив несколько часов в плотном графике конференции, Марк с Клавдией отправились гулять по городу, уже немного припорошенному первым снежком. Порасспрашивав местных жителей, нашли прекрасное видовое место с замечательной панорамой и долго сидели там, взявшись за руки, и молчали, по своему обыкновению. И Клавдия чувствовала, как расслабляется, успокаивается Марк, как наполняются они оба новым потоком жизненной энергии.

И только сейчас она осознала, что и сама находилась все последнее время в постоянном напряжении, как пружина на двери, которую распахнули и подперли, чтобы не закрывалась постоянно, а сейчас вот вздохнула полной грудью, перезагрузилась, очистилась от чего-то гнетущего, попав в резонанс с Марком того непонятного и прекрасного, что случалось с ними в их молчании – одного на двоих.

Он не просто купил ей билет, но и снял для Клавы номер в той же гостинице, в которой жила их делегация.