– Как же он прав! Как бесконечно он прав!»

Ну, на самом деле, о чем жалеть? Что она тут слезы пускает и разнюнилась! Вещи пострадали? Да хоть провались они все разом, разве ж в них дело! Ведь над ней, Клавой, никто не издевается, не пытает, не угрожает родным и близким, и они все живы-здоровы и в полном порядке – подумаешь, барахло перетрясли ну подумаешь же в самом деле!

Вот сидит человек, самый родной и близкий в мире, и пытается решить твою проблему, воспринимая и считая ее своей, просто потому что так установлено в его системе жизненных приоритетов, ценностей, правил, в его разуме и восприятии жизни и в его крови.

– Я тебя люблю, – сказала Клавдия, слезливо шмыгнув носом.

– Я тоже тебя люблю, – автоматически ответил он и пожурил: – Не отвлекайся. На чем мы остановились?

– На… – улыбнулась она просветлевшей беспомощной улыбкой, – …том, что мы не знаем…"

"– Да, – вернулся к рассуждениям Марк, – мы не знаем всех переменных данного алгоритма. Насколько профессионально следили за адвокатом, какие дела его связывали со Смирновым, мог ли быть «приятный пожилой человек» замешан в эту историю, то есть сообщником адвоката, достаточно ли тщательно они обыскали его дом, участок и машину адвоката. Но если принять за основу, что все, что сказала тебе француженка, стопроцентная правда, то, Клав, – поднял голову и посмотрел на нее Марк, – получается, что бумаги должны быть у тебя.

– Но у меня их нет, – напомнила она.

– Но у тебя их нет, – кивнул Марк, – а должны быть. Ты все проверила?

– Что я должна проверять, Марк, если у меня их нет и быть не может! – И приподняв плечи и разведя руками в стороны, Клава повторила: – Просто нет и никогда не было.

– Ты должна подумать, – очень серьезно сказал Марк, – ты должна все детально вспомнить, прямо пошагово: во столько-то приехала, то-то сказала, это сделала. Все, до мелочей. Я тебе помогу, составлю список последовательных вопросов, и мы проанализируем весь твой день.

– Я не могу сейчас ничего анализировать, – призналась Клавдия. – Я неимоверно устала, меня уже ноги не держат и глаза закрываются.

– Хорошо, – кивнул, соглашаясь, Марк, – завтра с утра этим займемся. Давай спать укладываться. – И поднявшись из-за стола, распорядился: – Иди умывайся, я твой диван разложу.

– Марк, – окликнула она его и поблагодарила от всего сердца: – Спасибо.

– Ты о чем, Клав? – сильно удивился он.

– Ну о том, что ты помогаешь и спасаешь меня, и вот взялся разбираться, – начала что-то объяснять она…

– Клав, – недовольным тоном перебил ее Марк, – куда тебя понесло, что за ерунда? Какое спасибо? – и строго распорядился: – Иди умывайся, у тебя вон уже глаза закрываются.