– Только однажды?

– Да. Мне пришлось продать портативный радиоприемник, чтобы купить билет.

– Лир, – изрек Муни. – Роль, которую, по словам Чарльза Лэмба, нельзя сыграть.

Флетч поднял банку с пивом.

– За Чарльза Лэмба.

Руку, потянувшуюся за стаканом с коньяком, била дрожь.

– За Чарльза Лэмба.

Они выпили.

– Вы – актер? – спросил Муни.

– Нет.

– Что? – переспросил Муни. – Никогда не играли?

– У нас тут происшествие, – переменил тему Флетч. – На съемочной площадке. Человека зарезали.

Глаза Муни наполовину закрылись. Вновь он задышал часто, неровно.

– Убили, – добавил Флетч."

"Муни откинулся на спинку стула. Оглядел стойку бара, крышу веранды, стену дождя. Глаза у него были огромные, с расширившимися зрачками, каждый вроде бы жил своей, независимой от другого жизнью. В одном отражались грусть и печаль, во втором – работа мысли. Пристально всматриваясь в его лицо, Флетч думал, как могло случится, что один глаз расположен у Муни ниже другого. То ли эта особенность – фирменный актерский прием, то ли – недогляд природы, присущий Муни от рождения.

– Не оскорбляй меня, – Муни еще не вышел из роли короля Лира.

– Вы меня слышите? Убили человека.

– Надеюсь, с Мерилин все в порядке?

– С Мерилин? Да. Но она сидела рядом с убитым.

– Кого убили?

– Стивена Питермана.

Муни нахмурился. Запустил пятерню в седые, курчавые волосы.

– Менеджера вашей дочери, продюсера.

Муни кивнул.

– Они записывали «Шоу Дэна Бакли». На съемочной площадке «Безумия летней ночи».

– Не пьеса в пьесе, – прокомментировал Муни, – но сцена на сцене.

– Именно на сцене, потому что происходило все в присутствии репортеров, с видеокамерами и фотоаппаратами.

– Но без зрителей.

– Их, действительно, не было.

– Каким отстраненным становится наше искусство. Мы уже играем не для людей, а для бездушного железа. Камеры. Аппараты. Питеркин?

– Питерман. Стивен Питерман.

– Питермана, значит, снимали, – Мунн осушил стакан. Трясущейся рукой потянулся к бутылке. – Так?

– Дело в том, что Мокси нас ждет.

– Мы только выпьем вместе, вы и я. Поговорим, кто там был, кого не было. Налейте себе чего-нибудь.

– У меня все есть.

Взгляд Муни с трудом сфокусировался на банке пива.

– Действительно, есть.

Он налил себе никак не меньше трех унций коньяку .

– Так кто этот Питербан? Полагаете, большая потеря для общества?

Флетч пожал плечами.

– Менеджер Мокси. Продюсер этого фильма.

– И как он умер?

– Его убили ударом ножа в спину.

Муни рассмеялся.

– Типично киношное убийство.

– Боюсь, ваша дочь прежде всего подпадет под подозрение.

– Мерилин?

– Да.

– Такое вполне возможно, – Муни раздумчиво смотрел на струи дождя.

Флетч замялся.