Так что готовьте нашу школьную сборную. Думаю, если в ее составе мы представим команду по самбо — это будет очень необычно и само по себе даст нам преимущество…

— Согласен, но хочу напомнить, что самбо мне придется заниматься вне основного расписания…

— Да-да, — согласился Разуваев. — Оформим это как ведение секции…

— Хорошо… И на какое время запланирована спартакиада?

— В мае следующего года. Решено приурочить ее ко Дню Победы…

— Значит — через восемь месяцев, — пробормотал я. — Прощай, личная жизнь…

— Что вы сказали?..

— Да нет… Это я так… Только, Пал Палыч, для занятий самбо необходим инвентарь — ковер, куртки, ботинки, тренировочные мешки и так далее…

Я думал, услышав это, директор сначала зависнет, а потом махнет рукой, скажет — лучше мы команду по шахматам выставим на спартакиаду! Однако Пал Палыч нисколько не смутился. Огорошил он меня, а не я его.

— Представьте себе, райком ВЛКСМ уже позаботился об этом! — воскликнул Разуваев и достал из папки, что лежала перед ним какую-то бумажку. — Вот ведомость, распишитесь, пожалуйста.

Не знаю, как у Сашка, а вот у Вовчика Данилова была полезная привычка прочитывать любые документы, которые он должен подписывать. Была и осталась. Я взял ведомость, поудобнее устроился на стуле и принялся читать. Никакого подвоха я не обнаружил. Ведомость как ведомость. В ней был перечислен различный инвентарь, необходимый для занятия самбо, в расчете на пятнадцать человек. Смущала меня только сумма — пять тысяч целковых! Ни хухры-мухры… На такие бабки, если не ошибаюсь, сейчас «Запорожец» можно купить, если чутка добавить.

— Извините, Пал Палыч, но не буду я это подписывать, — сказал я, возвращая ему документ.

— Это еще почему?"

"— Финансовый документ, — объяснил я, — предусматривающий материальную ответственность… А я ведь перечисленные здесь предметы и в глаза не видал… А если что украдут, мне выплачивать? Из скромной зарплаты преподавателя физической культуры!.. Так что давайте сначала примем все поименованное по описи, а уж потом подумаем насчет подписи.

Он попыхтел-попыхтел и спрятал бумаженцию.

— Что-то я вас никак не пойму, Саша, — проговорил директор. — Как человека — не пойму… Вроде душевный парень, комсомолец, прогрессивно мыслящий, но иногда — вот как сейчас — проглядывает в вас словно какой-то другой человек… Знаете, такой тертый жизнью… Как будто вам не двадцать с небольшим, а все пятьдесят…

Если бы Пал Палыч знал, как он недалек от истины!

— Это все трудное детство в Тюмени, — сказал я, вставая. — Простите, товарищ директор, но у меня урок!

Рабочий день я отбарабанил, как по маслу. И впрямь во мне азарт какой-то появился. Гонял я школяров, и своих и чужих, в соответствии с методикой преподавания физкультуры.