Поговорю со Степановым, у этого хитрожопого «мэра» наверняка есть фонды… А ты возьмешь его сынка в секцию, он все равно в вашей школе штаны протирает…

— Хорошо, — сказал я в ответ. — Если все официально — я не против!

— А у нас все официально, — гордо заявил Коленкин. — Мы не шаромыжники какие-нибудь, мы — отцы города… Писатель, скажи!

Уже изрядно подвыпивший классик кивнул, хотя вряд ли понял, о чем речь.

— Миня, вот даже роман решил написать о русских богатырях, — продолжал директор СТО. — Верно?"

"— Да! — оживился Третьяковский. — Я хочу написать роман о трех богатырях… Истори-ик-ческий… Отсеять всю былинную шелуху, оставить только народную правду… И Алешу Поповича я буду с тебя писать, Александр Сергеич… Ты будешь его прототи-ик-пом…

— Ну это вы как-нибудь потом перетрете, за полбанкой, — перебил его «автомобильный бог». — Ты, Санек, с него не забудь процент взять с гонорару… Все равно ведь пропьет… Но мы — о деле говорили, а не о писульках разных… Короче, завтра подъедешь к Панкратычу в спортобщество и там все оформите… Верно я говорю, Панкратыч?!

Дольский кивнул.

— Ну а я завтра же позвоню предгорисполкома насчет квартиры, — завершил свой затянувшийся спич Митрофаныч. — Так что будешь ты у нас, Шурик, в полном ажуре.

Быть в ажуре я не против. Главное, чтобы меня потом за этот ажур не потянули на цугундер. От дополнительного заработка, а тем более — от собственного жилья грех отказываться. Без малого месяц я живу в общаге, нельзя сказать, что совсем уж плохо живу, но главное достоинство этого обиталища его близость к месту работы, а все остальное, увы. Надоело пользоваться общим сортиром и душем, да и кухней — тоже. Так что, если «автомобильный бог» поспособствует улучшению моих жилищных условий, буду только рад.

Однако Митрофаныч, как оказалось, еще не исчерпал всех своих благодеяний.

— Да! — спохватился он. — У тебя же нет собственных колес!.. Ты водить-то умеешь?..

Я пожал плечами.

— Немного…

— Это мы тоже исправим!

— У меня прав нет, — попытался возражать я.

— И это мы исправим! — махнул божественной дланью «автомобильный бог». — Подучишься в автошколе ГАИ, сдашь экзамены, а машинешку я тебе организую…

— На машину я еще не заработал…

— Оформим как служебную… — величественно возразил Коленкин, которого, похоже, просто распирало от ощущения собственного всемогущества. — Главное, что ты нужный парень, Шурик, а нужным людям у нас все пути открыты…

— Нет! — выкрикнул вдруг классик литейской литературы, вскакивая. — Нет, нет… и еще раз — нет!

Глава 8

— Чего нет-то, чудило? — спросил Митрофаныч, дергая его за полу пиджака и возвращая на место.

— Нет! — твердо повторил писатель.