Незнакомец в черном плаще, в исполнении Витька, медленно двинулся по тротуару, с удивлением глядя на проезжающий троллейбус, задирая голову к небу, где очень удачно пролетал самолет, идущий на посадку на местный аэродром. Потом как вкопанный остановился возле светофора, на котором сменяли друг друга красный, желтый и зеленый свет.

В какой-то момент черный кожаный плащ из личного гардероба препода немецкого языка, распахнулся и показались сапоги-ботфорты — на самом деле замаскированные под них болотники — и театральная рапира на бутафорской перевязи. И это увидел мальчишка в школьной форме, видневшейся из-под распахнутой куртки, и с красным галстуком, трепещущем на утреннем ветерке. И когда таинственный незнакомец двинулся дальше, школяр, а это был главный герой фильма Алька, двинулся за ним.

Все это удалось снять одним дублем. Следующий эпизод мы снимали в осеннем парке, который был очень похож на лес и мы надеялись, что то же самое будет видно в кадре. По замыслу в лесу должно быть старое дерево с большим дуплом. В него-то и должен проникнуть Черный человек, а за ним — любознательный пионер. Дупло — это переход в далекое прошлое. В мастерских школы учащиеся, под руководством Курбатова, уже изготовили соответствующую декорацию и эпизод с проникновением во Францию времен Людовика XIII мы собирались снять в помещении.

Начало было положено. И хотя это был один из самых простых эпизодов в фильме, съемочная группа пребывала в восторге. Честно говоря, я не подозревал сколько времени и сил поглотит эта работа. Вполне полноценная, между прочим, за которую никто не платил. Наоборот. Приходилось тратить свои собственные средства. Руководство школы, в лице Пал Палыча, всецело одобряло нашу затею, но выделять живые деньги не спешило. Пришлось мне пустить на неожиданно возникающие расходы свое жалование, выплачиваемое за ведение секции по самбо.

Я не жаловался. Мне уже не терпелось получить результат. Тем более, что тратился не только я, но и — Рунге. Помогали также родители ребят, что участвовали в съемках, хотя никаких поборов мы, разумеется, не проводили. Снимали в основном в спортзале, где были построены декорации для нескольких локаций Франции XVII века. Причем, наши художники придумали их такими, что путем небольших трансформаций придорожная таверна превращалась в кабинет кардинала или в тронный зал королевского дворца.

За всеми этими хлопотами, я забыл о всех своих неприятностях. О Кеше ничего не было слышно, Киреев меня не дергал. Может он сам понял всю бесполезность своей затеи, а может Маринкин папаша похлопотал. Ну и ладно. Мне все равно сейчас не до этого. Я и Илге-то вспоминал только, когда домой возвращался. Часто — за полночь.