Я превращусь в твою ожившую мечту, и в тот момент, когда ты станешь смертным, проткну твою грудь первым попавшимся под руку острым предметом, чтобы навеки остановить твое сердце.

– Довольно напыщенных речей, – со вздохом сказал Джекс. – Есть более простой способ расторгнуть брак, если ты этого действительно хочешь.

Он сунул руку в голенище сапога и вынул кинжал. Телла отпрянула, чуть не споткнувшись о валяющийся на полу стул.

– Не волнуйся, любовь моя, это тебе. Можешь обратить это оружие против меня. – Взявшись за лезвие, он протянул ей кинжал рукоятью вперед.

 – Бессмертный брак нельзя отменить, поставив подпись на листе бумаги. Чтобы разорвать нашу связь, ты должна ранить меня.

– И это обратит наш брак вспять?

– Обращение вспять к подобным событиям неприменимо. – В мгновение ока голос Джекса из резкого сделался глухим. – Связавшие нас узы нельзя отменить, зато можно оборвать. Тебе лишь нужно полоснуть меня ножом и произнести слова: «Терсид атай эс дератум». – Он тоже переступил через стул, сведя на нет разделяющее их расстояние.

Телла осторожно взяла клинок. Это был тот же инкрустированный драгоценными камнями кинжал, который они использовали в ту ночь, когда Джекс забрал ее эмоции, – и заодно женился на ней.

Она медленно поднесла его к горлу Джекса.

Принц Сердец не дрогнул. Казалось, он даже дышать перестал, хотя его губы оставались приоткрытыми, когда он смотрел ей прямо в глаза. Его взгляд был самого печального оттенка синего, который она когда-либо видела. Ей с трудом верилось в реальность происходящего. И все же выражение его лица было таким убедительным, что заставило ее задуматься ровно настолько, чтобы утратить решимость.

"

"– Должен ли я облегчить тебе задачу? – Джекс распахнул рубашку, обнажив гладкий, будто высеченный из мрамора торс. Телла слышала учащенный стук его сердца, звучащий в унисон с ее собственным и убыстряющийся с каждым вдохом. Когда они впервые встретились, его сердце вообще не билось, а потом ожило – из-за нее.

Телла крепче сжала кинжал, но с места не сдвинулась.

– Почему ты колеблешься, любовь моя?

– А почему ты мне помогаешь?

– Думаешь, мне это легко дается? – Наклонившись вперед, Джекс уперся грудью в лезвие.

На этот раз от него пахло не яблоками, а спиртным и сердечной болью. Когда он заговорил, его слова были едва различимы: – Полагаешь, мне свойственно быть добрым?

– В том, что ты со мной сделал, не было ничего доброго.

– Ты права, – прошептал он. – Я повел себя эгоистично. Так что ударь меня ножом, пока это не повторилось. Чем дольше мы будем связаны, тем труднее противостоять узам. Ты можешь сколько угодно меня ненавидеть, но обнаружишь в себе потребность находиться рядом со мной.