Он просто взял меня за руку и потащил за собой в коридор. Остановились мы возле кабинета «Композиции». Нажав на ручку, Артем убедился в том, что дверь заперта. Однако не отчаялся. Достав из кармана увесистую связку отмычек, он в пару движений открыл замок и зашел внутрь. Осмотревшись по сторонам, я юркнула за ним следом.

Мы никогда не обсуждали с Тёмой Вестника и его работу, но я часто задавалась вопросом, какая роль была отведена парню. Гадала, убивал он людей или просто выполнял мелкие поручения. Другими словами, мне было любопытно, запачканы ли руки Молчуна кровью.

Глядя на него не создавалось впечатление, что передо мной убийца. Он вообще не вписывался в их компанию, оставаясь где-то в стороне. Удивительные гостины за городом показали мне, что парня не особо жаловали и не трогали только потому что он был под опекой Вестника.

А он он был выше их. Лучше. Честнее. Благодаря ему меня не посадили, он смог вовремя заткнуть меня, чтобы никто не услышал про беременность. Вспомнила, как он отмазал меня перед подругами и улыбнулась. Зная, что у меня есть Артем, на душе становилось теплее.

Парень тем временем открыл окно, залез на подоконник и уже звал за собой.

Хоть он и подставил заботливо стульчик, чтобы я не карабкалась на подоконник, мои ладошки все равно вспотели, а ипостась авантюристки отдыхала на Канарах, посчитав, что во время беременности мне больше не пригодится.

Тёма спрыгнул первый и махнул рукой, чтобы я собиралась духом и повторяла за ним. Деваться было некуда. Сопя и молясь про себя, я встала на стул, затем шагнула на подоконник. Это было волнительно, но я пересилила свой страх и свесила ноги на улицу. Кинула тубус, портфель. Оставалось только собраться мыслями и пасть в объятия Молчуна, но первый шаг всегда самый сложный.

В тот момент, когда я дочитала самосочиненную молитву до донца и готова была прыгнуть, меня окликнули. Обернувшись, увидела нашу преподавательницу композиции. Студенты величали ее Фригидой Геннадьевной из-за внешности, схожей с рыбой нетопырь Дарвина и противного характера. Женщина всегда ходила в строгом коричневом платье, собранном высоком пучке, никогда не красилась и носила жуткие окуляры, делающие ее образ весьма комичным.

Несмотря на все вышеперечисленное, я была у Геннадьевны любимицей, да и я сама фанатела от того, как она преподавала композицию.

Только вот сегодня преподаватель увидела меня в другом амплуа. Я ее обескуражила.

— Что тут происходит, Саша? Что ты делаешь? — Ирина Геннадьевна глядела на меня поражённо. Еще бы. Саша Козлова — одна из самых примерных студентов, божий одуванчик, не умеющий ругаться матом и вечно остающаяся после пар, сидит на подоконнике и планирует сигать вниз.

— Ирина Геннадьевна, ой… — я запнулась, не зная, что сказать.