С Сашей договорилась пожить у него максимум полтора месяца, пока скоплю на аренду. Он предлагал помощь, говорил, что я ему ничуть не мешаю, но я настояла на своем. В новую жизнь мы пойдем вдвоем с моим ребенком. Первое время перекантуемся на съемных квартирах, а дальше что-нибудь придумаем. В крайнем случае я всегда могла уйти в общежитие.

Кроме новой работы и планов на будущее я получила подписку о невыезде. Спустя день мне позвонил адвокат и оповестил о «радостной» новости. Теперь я не могла уехать не только в Норвегию, но и в другой город. С этим я тоже смирилась.

Жива, уже хорошо. У меня обязательно все будет хорошо.

Я твердила себе мантру счастливого будущего каждый день, пока окружающие замечали, что я стала меньше улыбаться и больше грустить. Они правы, ибо тоска, как паразит, тащила меня своими клешнями в царство печали. Мне хотелось бы все списать на токсикоз и жуткую усталость, но это было второстепенно. Я изводила себя тоской по Алексу и не могла с этим ничего поделать. Не смотря на все, что он сотворил, я не могла на него злиться, потому что любила. К сожалению, я до беспамятства влюбилась в этого человека, хотя заведомо мои чувства были повязаны траурной лентой.

Наивная художница поверила в светлое будущее с тем, у кого его априори быть не могло.

Так странно… Между нами быстро завязались отношения, мы заискрились, но он резко погас, оставив меня тлеть в одиночестве от неразделенных чувств.

Алекс больше не появлялся в моей жизни. По слухам, его никто не видел в городе. Я надеялась, с ним все хорошо и моя скромная персона, точнее ее начинка, не представляла для него интереса, хоть его бульдоги неизменно бродили за мной по пятам, везде сопровождая.

Порой мне казалось, что наше расставание — это жестокий спектакль. Пройдет время и Вестник появится на моем пороге, сказав, что он решил свои проблемы и теперь мы сможем быть вместе. Поблагодарит за то, что сохранила ребенка.

Да-а-а… Если есть рейтинг наивности и за него платят, то я подпольный миллионер. Наивная идиотка, которая верила в чудеса и отказывалась принимать суровую реальность."

"В своих мыслях я прошла в дамскую комнату. Перед зеркалом обновила макияж, внимательно себя разглядывая: от прошлой Саши с вечно блестящими глазами не осталось и следа.

Ее временно или постоянно замещала девушка с печальными очами и опущенными уголками губ. Я была слишком измотана и растерянна. Впервые за свою жизнь я осталась одна наедине со своими проблемами. Точнее, не так. Я пожелала остаться одна, считая, что так безопаснее.

С братом мы общались. Он пытался вернуть былые отношения, но я его избегала. На сообщения и звонки отвечала, от встреч отказывалась.