Праздное ли любопытство или что-то другое, я не понимала, но этот вопрос меня волновал с первого дня, как я увидела этого загадочного парня. Мы никогда не обсуждали личную жизнь, общаясь на отвлеченные темы, но сегодня я осмелела.

— Нет у меня никого. Когда мне, — он смутился.

— А была?

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно. Мне кажется ты бы смог сделать любимую счастливой. Ты очень добрый, заботливый, харизматичный.

— Когда молчу, да? — прыснул он, сворачивая во дворы.

— Тогда тоже.

Внезапно поняла, что краснею. От осознания своего состояния сконфузилась сильнее и опустила пассажирский козырёк, обнаружив в отражении багровое лицо. Ну, вот. Еще подумает, что я к нему подкатываю.

— Я пойду. Спасибо за все, — скороговоркой проговорила и выскочила из машины, совершенно забыв, что мы приехали на крокодильчике. Артем меня нагнал возле дверей подъезда, вручая ключи.

— Я тебе напишу вечером, если будут новости. Не убирай телефон далеко.

Глава 31

— Я поражен и обескуражен.

Сухо сказал Руслан, замерев на пару секунд в дверях камеры. В довесок качнув головой, ментяра осмотрел мою халупу и прошел внутрь. За его спиной лязгнул засов, уши уловили звук удаляющихся шагов вертухая. Значит, разговор у нас будет тет-а-тет. Не особо приятная перспектива. Точнее, абсолютно неприятная. Общаться с нынешним мужиком Пташки. Ох, простите, даже мужем Пташки, у меня не было никакого желания. У него, судя по презрительной роже, тоже, но приперся.

— Чем же? — хмыкнул я, сложив руки на груди и поудобнее расположился на шконке. — Ты садись, не стесняйся.

— Честно говоря, думал увижу тут другого. Ты умудрился каким-то образом сбежать из тюрьмы особого режима, находясь в одиночной камере, а тут в СИЗО две недели торчишь. Что ты задумал? — садиться на предложенное место не стал.

— Так я сменщика ждал. Вот, только что он пожаловал, — продолжил куражиться, поморщившись от неудачного движения. Рана в боку мигом напомнила о себе резкой болью, что не утаилось от внимательного взора мента.

— Сколько раз тебя пытались грохнуть? — безразлично, как бы между делом, спросил он.

— Говорят, бог любит троицу. Сегодня ночью будет третий.

— Уже знаешь? Ты не дотянешь до суда, Макс. И я не понимаю, что ты выжидаешь и почему дал себя так легко взять. Что в твоей голове?

— Со мной была беременная девушка за рулем. Как ты себе представляешь мои попытки удрать?

Художница вязала мне руки. Не будь ее рядом, этого задержания не было. Наспех оценив ситуацию, я нашел единственно-верное решение для минимизации переживаний Шуры — сдаться. В противном случае мусора бы взяли ее в оборот и неизвестно, чем бы все закончилось. Моя шкура меня беспокоила меньше всего, и не из таких передряг выходил, но моя девочка была для меня святыней.