Потому что устала скрывать свои чувства, потому что иначе не могла.

— Значит, кулон всё-таки подарил жених, — выдохнул Даарт мне в губы, и я негромко рассмеялась, кивнув.

Когда я родилась, Даарт поднёс к моей колыбели кулон. Маленькие пухлые ручки прикоснулись к нему, и защитная магия кулона-артефакта послужила проводником, ведь артефакт создавал лично Даарт. Наша магия срезонировала, и отбросила принца к противоположной стене, а малышка в колыбели, по рассказам моей мамы, расплакалась.

— Я рад, что вы в таком прекрасном настроении, — раздался рядом голос Тияра, и мы оба обернулись к ректору.

— Так вот какую тайну ты скрывал, — хмыкнул лорд-оникс, и улыбка поспешно сошла с его уст, когда он взглянул на меня, внезапно осознав всё происходящее. — Ты знала об этом? Не ты, которая притворялась курсантом, а ты настоящая?

Ответить я не успела. Рядом с нами открылись ещё порталы, и на этот раз из них вышагнули сразу четыре человека.

Наши родители.

Из первого, что стоял справа и светился льдисто-голубым сиянием, вышли мои отец и мать — Ллайд Снежный, Владыка Льда, и Агния Снежная, королева Снежнограда.

Из второго, левого, вышли родители Даарта, о которых я, будучи студентом Лиаром Рамбовским, читала в книге, даже не подозревая в тот момент, что на самом деле знакома с ними лично — император и императрица Дракмара, Ардаан Ониксовый и Аликсия Вильтерос.

Правда, три дня назад состоялось повторное, не менее эпичное знакомство… Как вспомню об этом, так сразу вспыхиваю от смущения. Какой пассаж!

Аликсия встретилась со мной взглядом и скрыла улыбку в кулачке, чтобы не выглядеть совсем комично, а я, улыбнувшись, перевела взгляд в сторону, на… родителей.

На глаза навернулись слёзы, и на мгновение мы втроём застыли, переживая целую бурю эмоций.

Я бросилась к ним так же синхронно, как и они ко мне. Мама — слишком хрупкая на фоне отца — обняла меня, прикрыв глаза, чтобы никто не увидел застывшие в глазах слёзы, а папа уже обнял нас вместе, поцеловав меня в макушку. В этот момент я осознала, чего именно мне не хватало все эти четыре месяца — тепла.

Обычного семейного тепла и заботы, которые мы чувствуем, приезжая в дом, где нас любят и ждут.

Зал, опомнившись, опустился в поклонах. Я тоже, отстранившись и утерев набежавшие в уголках глаз слёзы, сделала реверанс, подумав, что музыка не играет уже минуты две. Все с интересом следят за разворачивающимися событиями, даже не подозревая, что девушка перед ними была когда-то студентом Лиаром Рамбовским.

Я встретилась взглядом с Кайлом: парень, выпрямившись, отсалютовал мне бокалом с пуншем. Смущённо улыбнувшись, я возвела ему мысленную благодарность, на что Дорс лишь ухмыльнулся.