— Столько добивались, роддом озолотили, а теперь, что уже неинтересно?

— Что вы чушь несете?

— Ладно, пойдемте. Не нервничайте. — Врачиха идет вперед, зазывая меня рукой. А мне хочется дать ей люлей, идет стерва, пользуясь своим положением, а на самом деле ей глубоко на все плевать, какие там на хрен больные и недоношенные дети, одни бабки в глазах. Мы подходим к комнате с окнами, но никаких кювезов и прочего нет.

— Ой, да перестаньте вы. Ваша девочка абсолютно здорова. Две восемьсот это совсем не страшно. Никакой патологии у нее нет. Что вы там себе надумали?

— А почему она тогда здесь?

— Да где здесь? Это не реанимация! Завтра уже вашу жену переведут в обычную палату и дочка ваша с мамой будет.

— Мне сказали, что их увезли в реанимацию, не дышала или что-то такое, я уже не помню.

— Считайте, что вам не повезло. У нас две Тихомировых. Вам сказали про другую, а с вашими все в норме. Ваша жена в интенсивной терапии, но так положено у нас после кесарева, это обычная практика. Завтра уже ее переведут в послеродовое отделение. Пойдемте. Моем руки как указано на картинке, надеваем халат и шапочку. — Вот же суки! Так и хочется схватить эту шапочку и обернуть ею шею этих уродов.

— Знаете, на вас в суд за это можно подать."

"— Пришлите повестку мне на новый адрес, а то может затеряться.

— Какие же вы суууперские врачи.

— Что есть, то есть.

Мы проходим внутрь, а у меня сердце как будто отбивает чечетку.

— Вот и наша Тихомирова. Все, дышите глубже. И за жену не волнуйтесь. Все там тоже нормально. Постойте тут минут десять, полейте слезы радости, а потом кыш. Сейчас не время посещений, деньги деньгами, а режим никто не отменял.

Я как одуревший подхожу к раковине и отдраиваю свои руки, акушерка смотрит на меня как на дебила, хотя иногда мне кажется, что я такой и есть. Вымыв руки, подхожу к нашей дочке. Я ожидал увидеть, что угодно, но не это спокойное чудо. Вокруг кто-то кряхтит, кто-то плачет и все по цепочке, а моя молчит.

— Девушка, простите, а почему она молчит, это нормально?

— Радуйтесь, что молчит. Вы чего? У вас есть шанс высыпаться по ночам. Спокойные дети это редкость. Так что идите помолитесь, на выходе икона есть.

— Спасибо, да вы шутница я посмотрю.

— Нет. Истинную правду говорю. Чего вы стоите, руки вымыли, а ребенка на руки не берете?

— Мне страшно, если честно боюсь ей что-нибудь сломать.

— А вы не бойтесь. Давайте при мне. Головку просто держим.

— Ладно, спасибо, но я сам. Сначала просто посмотрю.

— Ну, смотрите, но время тикает.

Я, наверное, точно дебил, но хочу, чтобы моя дочь заплакала. Подношу палец к маленькой ручке и трогаю это теплое чудо. Однозначно живая и реагирует, но не плачет. Недолго думая достаю дочь из дурацкой кроватки, которая вовсе не кроватка, а прозрачная пластиковая хрень.