Времени здесь не существовало, — мертвое солнце зависло в зените и не собиралось двигаться, бесконечный день наслаивался на восприятие реальности, превращая поход в бесконечное путешествие без начала и конца.

Она не знала, почему она идет и куда. Просто шла.

Творец не связывался с ней уже давно. Наверное, залег на дно и решил взять перерыв. Он запер её в его внутреннем мире, без возможности сбежать. Все как раньше, но раньше не было так тяжело.

В былые времена она бы уползла в какую-нибудь нору или пещеру и впала в спячку, пока запах жертвы бы не коснулся её ноздрей. Но теперь… Она не хотела спать.

Творец изменился, стал прежним. И если она сейчас смежит свои красные глаза, то тоже потеряет воспоминания. Станет иной, забудет о запахах и вкусах, о чувствах и свободе внешнего мира.

А она не желала забывать.

Её босые ноги оставляли отпечатки на золе, густой туман служил одеянием, кровавая отметка на запястье указывала путь.

Остановившись на холме, она безрадостно окинула взором темную долину. Неожиданно взгляд зацепился за белоснежный силуэт, что так выделялся на черном поле. Надо же, он вернулся. Интересно, зачем?

Она медленно спустилась с пригорка и пошла к нему.

Ангел сидел на земле, рядом со сгоревшими зданиями. Озираясь, Муза поняла, что пришла в бывшую обитель Икари Рио, которую сжег Творец. Развалины школы, магазин, кофейня… Вот и старый дом, остались лишь пепельные руины."

"Она бесшумно приблизилась к Ангелу и встала за его спиной.

— Он все же решился, да? — еле слышно произнес он, не повернувшись.

— Как видишь, — хмыкнула она. — Знаешь, Ангел, ты тот ещё больной ублюдок.

— Ты винишь меня в произошедшем?

Он встал на ноги и повернулся к ней, глядя без угрозы, скорее удивленно и оскорбленно.

— Ага. Ты, со своими экспериментами это сотворил. Дал нам попробовать жизнь на вкус, а оставил лишь горечь во рту. Он бы не смог так жить, не выдержал. Ты ранил его так глубоко, как никто не смог бы. И оставил меня страдать вместо него.

— Он изгнал тебя? — с грустью в голосе поинтересовался Ангел.

— Отправил в ссылку. Больше никакого солнца на коже, никакого ветра, вкуса, запаха, секса, крови, возбуждения… Ничего. Я как заключенный, которого выпустили из камеры на сутки, а после заперли обратно. Теперь я знаю, каково это — быть там. И мучаюсь этим знанием.

— Я не знал, что все так закончится, — виновато развел он руки. — Все, чего я хотел, сделать его лучше.

— Чего ты вообще вернулся? — вздернула она нос. — Больше здесь ничего нет.

— Хотел увидеть своими глазами… Сегодня произошло событие, которое не могло не напомнить о нем.

— И какое? — фыркнула она.

— Асами Миса сегодня родила. Я принимал новую душу в мир, — улыбнулся он.

— Стой… — оторопела Муза. — Миса-чан? Она была…

— Да, — просиял Ангел.