Ржавый станок, несколько молотков, небольшая плавильня и столярный стол, на котором лежала гора мусора. На стене висели несколько мечей, топор и нож. Работы местного кузнеца.

Сам мастер сидел за станком, запрокинув голову, и курил в потолок, длинные волосы достигали плеч. Сам он был болезненно худым, черты лица обострились, а ещё не мылся, по всей видимости, неделю. Глаза его были полны тумана, изо рта стекала слюна.

Великолепно. Лучше оружейника я бы и представить не мог.

— Хой, мастер Исэки! — крикнул я и с презрением толкнул его в плечо.

— А, а, что такое⁈ — очнулся он и бешено затряс головой.

— Ты обдолбанный? — решил уточнить я.

— Немного, — честно признался он.

— Я от Сорэ, он сказал, что ты поможешь.

— Ну, ладно. Для босса все что угодно, — сказал он, вытирая рот. — Чего надо?

Я достал из чехла катану и положил перед ним. Его глаза мгновенно вспыхнули, грязные пальцы побежали по стали, будто по клавишам пианино.

— Ох-ох, какая древняя вещь! — заворчал он, порхая вокруг меча. — Продать хочешь? Боюсь, у меня столько нет! Ксо, какая же красавица!

— Нет, не продать, — заявил я.

— Облегчить.

— Что⁈

— Мне нужно, чтобы она весила меньше. Возможно, требуется немного укоротить. Сможешь?

— Это как отрезать себе половину члена, парень! — усмехнулся он.

— Она слишком тяжелая для меня, — объяснил я терпеливо. — Нужна скорость, а ей не поразмахиваешь.

— Это правда, — задумался он. — Раньше ковали на совесть, не то что сейчас. Немного уменьшу рукоять и поменяю материалы в оплетке. Возможно, получится сократить лезвие, но это если сталь не треснет. И придется перековать.

— Сколько?

— Уменьшу грамм на 250–300, — задумался он.

— Сойдет. Цена?

— Двести тысяч, — заявил он. — И три дня работы.

— Сделай, — кивнул я. — Вернусь через три дня.

* * *Вот она моя новая жизнь. Жизнь беглеца.

Рваный сон в угнанном стареньком «Ниссане», пара сигарет и дрянной кофе из заправки. Машина ещё прослужит пару дней, потом поменяю её на не менее неприметную колымагу.

Чаще всего я так и спал — в машине, раз в несколько дней снимал номер в очередном паршивеньком отеле, в котором не просили документы. Такие места служат для того, чтобы снять номер на пару часов, в комнатах обычно воняло сигаретами и сексом.

Это были грязные места, где вода в кране хлорирована, а простыни пожелтели от стыда. Но там меня никто не найдет.

Родное, влажное и мерзкое дно. Ничем не лучше канализации, куда я чуть недавно не уполз. За долгие годы скитаний такой образ жизни у меня в подкорке.

И даже отсутствие телевиденья меня не смущало, — я не хотел смотреть новости, в них только и болтали о войне якудза и нападении на Кабуки-Тё.