Охрана, которая тоже ни в чем не виновата. Армия якудза, что будет защищать его до конца. Большое здание, я часто смотрел на него через мутные окна офиса в идзакая. Его огни будто показывали молодым якудза, чего они могли достигнуть, они словно издевались, помаргивая в ночи, пока мы прятались в дрянной забегаловке на окраине Кабуки.

— Малыш… — осторожно сказала Муза, присаживаясь рядом, прямо на стол. — Я слышу твои мысли, они мне не нравятся.

Я поднял на неё глаза, а потом вернул взгляд к пистолету.

— Даже не думай, — предупредила она. — Назад пути нет!

— Знаю, — кивнул я.

Она не успела мне возразить, я схватил пистолет и почти не глядя выстрелил в Обару. Его голова дернулась и ударилась затылком об стену. Пуля попала в глаз и вырвалась из черепной коробки фонтаном, забрызгав мозгами красивые обои.

— Ты обещал!!! — закричала она на меня. — Ты поклялся, что больше никогда не возьмешь его в руки!!!

Я молчал, глядя на дымок, что вырывался из ствола.

Моя команда… Они думали, что я боюсь стрелкового оружия. Что у меня некоторого рода фобия. Это было неудивительно, ведь многие японцы не переносят огнестрела, относятся к нему с опаской, это часть их культуры.

Но я уже говорил, — я боюсь только себя.

И того, что я могу натворить.

Пистолет лишь инструмент, но слишком простой и удобный, чтобы дать к нему доступ такому психопату, как я. Убивать из него легко и быстро, и сложно сдержаться, не увлечься… Однажды это уже произошло.

После того раза я пообещал себе никогда больше не стрелять. Я убил слишком многих тем вечером, нарушил свое Правило не единожды.

С тех пор я не прикасался к пистолету, панически избегал встречи с ним.

Но это не значит, что я не умею стрелять. Ещё как, мать его, умею.

И делаю это с удовольствием.

— Значит, все кончено… — схватилась за голову Муза. — Мы обречены?

— Ты ведь и так понимала, к чему все идет, — вздохнул я.

Я положил оружие на стол, лениво взял стакан и залпом проглотил содержимое. Шмыгнул носом и закурил, растекаясь по креслу.

— Я сорвался, Муза, — сказал я так, будто признаюсь в болезни. — Ты не могла этого не заметить. Убиваю без разбора, без критериев, просто потому что хочу. Я больше не могу это контролировать.

— Это все разум Икари, он слаб, и ты…

— Неважно! — перебил я. — Это неважно, Муза, как ты не поймешь! Виноват ли слабый мозг Икари, или боль потери, или эмоциональный фон, — какая разница⁈ Я не остановлюсь, без вариантов…

— Месть, — произнесла она.

— Только она и держит меня на ногах, — признался я. — Я все равно его прикончу.

— Но жертвы…

— Больше не важны. Для таких, как мы есть лишь один конец.