Придется карабкаться наверх, под углом, на высоте третьего этажа. Я помахал аники рукой. Пора покинуть отеческое гнездо.

— Вперед, чего встали! — раздался сверху рев.

— У них ствол! Они нас расстреливают!

— Что? Ксо, откуда… Ладно, дайте я сам… Где там Обара-сан?

Кто-то сунулся в проход, Дате выстрелил наугад и бросился ко мне. Я уже стоял на ступени, карабкаясь вверх, к своей цели. Почувствовал как лестница прогнулась и начала шататься, когда на неё навалился Ягами. Я перебирал руками на раскачивающемся мостике, стараясь не думать о гравитации, Дате дышал в спину.

Сзади послышались крики, я уже так близко, почти могу дотянуться… Я выпрямился, протягивая руку к черепице.

Меня что-то толкнуло сзади, в плечо. Лишь после этого я услышал выстрел. А следом ощутил боль.

У них тоже пистолет… Вот черт.

Я упал на лестницу, цепляясь за поручни из последних сил. Краем глаза увидел, как Дате безвольно заваливается на неё, и соскальзывает вниз. Под его весом стремянка переворачивается. Я падаю следом.

Ветер ударил в лицо, лечу вдоль стены, навстречу стремительно приближающемуся блоку кондиционера. Хрясь! Выбиваю себе плечо, меня отбрасывает, и я продолжаю падение, переворачиваясь на спину.

Буквально чувствую как приближается земля. Успеваю услышать свой крик.

Бух!

Как метеор я рухнул на мусорный бак в проходе между зданиями, замерев в позе эмбриона. Рядом со звоном упала лестница.

Тук…

Тук…

Тук…

Я жив…

Жив…

Я соскальзываю с мусорки и падаю в лужу. С трудом приподнимаюсь, тело трясет от удара, нехотя, но оно реагирует.

Поднимаю голову.

Нет.

Ягами лежит на животе, раскинув руки в стороны. На белой рубашке, по спине расплывается большое кровавое пятно.

Ему выстрелили в спину, пуля прошла навылет и осталась во мне. Одна на двоих.

Его глаза не моргают, он смотрит на меня с выражением искреннего непонимания.

Я смотрю в них, не в силах отвести взгляд. Я вижу не его распластанный труп, но иную картину. Вот мы под лунным светом, тень от волос падает на его серьезное лицо. Он смотрит в дождливую ночь на морском горизонте, словно вспоминает о чем-то.

А вот он тянет меня за руку, как обычно, волочет куда-то, куда я не хочу.

А здесь у него еще нет шрама на лице. Он лежит на баскетбольном поле, поджимает ногу, но не скулит, не ноет.

Видит меня, и взгляд становится настороженный, почти враждебный. Он смотрит на меня, как на незнакомца, от которого можно ждать чего угодно, но не дружбы. Видит мою протянутую ладонь. В глазах появляется искорка надежды. На то, что ему не придется ползти к выходу самому. На то, что его здесь не бросят, как прокаженного.

Он ещё опасается, но хватается за руку, крепко сжимая ладонь, чтобы я неожиданно его не бросил.

Возможно ли? — говорят его глаза.