— Ладно, но нам бы прожить эти два года, — проворчал я, — что ещё?"

"— Волнения в Нубии всё усиливаются, к городам расположенным сразу за первым порогом пришли на подкрепление племена со всего Уауата. Народ волнуется, что могут снова начать собирать армию для подавления обширного восстания.

Поскольку я уже знал принцип формирования египетской армии, то волнения были понятны, загребут всех, кто попадётся под руку.

— И это всё в преддверии главного сбора урожая! — уточнил Меримаат, сыто рыгая и откидываясь на циновке, беря в руку пиалу с вином.

— Обо мне что говорят? — поинтересовался я.

— Только хорошее Твоё величество, народ и жречество не в курсе твоих с царём Хатшепсут разногласий, — хмыкнул Бенермерут, — а так народ счастлив и доволен, урожай планируется быть обильным, так что голод никому не грозит. Если бы только не восстание в Нубии, всё было бы вообще отлично.

— Мастеров быстро нашли?

— Как я и думал царь, проще оказалось договориться с ними через твоих жрецов, — улыбнулся Бенермерут, — сунул верховному браслет золотой, сказал, что от вас и получил их на месяц, с обязательством вернуть в конце четвёртого месяца перей.

— Что значит моих? — насторожился я.

— Так в Медамуде же твой главный храм, бог Монту, — удивился он, — ты забыл, что ли?

— Слушай у меня этих храмов, что гуталина, — огрызнулся я, — что я помнить обо всех что ли буду? Плохо приносят жертвы, значит, если не помню.

— О, это да, — тут же признался он, не всё поняв из моей речи, — бедновато там, это точно.

— Что приведённые вами мастера умеют? — быстро сменил я скользкую для себя тему.

— То, ты и просил царь — это строители.

— Отлично, значит дома точно делать умеют, — обрадовался я, — пусть сегодня тогда с дороги отдохнут, завтра их озадачу по полной.

— Вы молодцы! Отлично поработали! — я протянул руку и пожал каждому ладонь, хотя они не очень поняли этот жест, но были явно довольны похвалой.

— Наградил бы вас, но чем, — я развёл руками, — но ничего, я уверен, что рано или поздно каждый получит то, что заслужил. Поверьте мне.

Они сразу стали серьёзными, поскольку всё что касалось дел загробного мира, то все египтяне относились к этому крайне серьёзно. Я уже не раз убеждался, что шутить на этот счёт не стоит, поскольку у людей религия занимала в жизни очень большое место. Отчасти поэтому мне удалось легко сойти тут за бога, поскольку две тысячи лет всем вдалбливали в голову, что фараоны — это либо потомки богов, либо сами боги. Другое дело было бы, попади я в тело любого другого жителя, не царя, вот тут можно было огрести кучу проблем, вплоть до обвинений в государственной измене.