Я видела ее лицо, голубые глаза, стройную фигуру, но это больше не была моя подруга. Завидев маму, она улыбнулась — на щеках появились милые ямочки, но глаза оставались холодными. Селеста перевела взгляд на меня, и я заставила себя подойти ближе.

— Поздравляю, — сказала я, указав на золотое колечко на ее пальце. — Ты получила то, что хотела. Счастья и всего самого лучшего...

— Ох, твои слова да богам в уши, — недовольно заныла она. — Свадьба была просто ужасной. Кошмарной. Не свадьба, а издевательство. Сперва свекровь пришла в белом, можешь себе представить? Я, конечно, знала, что она обожает единственного сына, но явиться в белом платье, как невеста — это перебор.

Священник попался старый и толстый, и с таким гнусавым голосом, что я едва сдержалась, чтобы не побить его букетом. А букет уже к вечеру завял. Вот, хочу высказать претензии. Обещали, что над цветами поработает анимаг и они останутся свежими неделю!

— Я думала, ты уже в свадебном путешествии...

— Ой, успею, — отмахнулась она. — Честно говоря, нет особого желания.

— А как же море, солнце...

— Песок, жара и потные люди, — скривилась она. — Но Холден не хочет менять планы, так что придется ехать.

Поморщившись, она повела головой, словно ей натирал воротник.

— Ты счастлива? — быстро спросила я."

"Селеста так недоуменно на меня посмотрела, словно я ляпнула глупость.

— Пожалуй, я буду довольна, когда мне принесут извинения за увядший букет, — отрывисто сказала она и дернула дверную ручку.

Над дверью звякнул колокольчик, и волна цветочных ароматов окатила меня с головы до ног. Я втянула запахи глубже, а Селеста — та самая девушка, у которой отдельный чемодан был отведен под духи, — даже не принюхалась.

— А ты как? — дежурно спросила она, стоя в открытых дверях. — Уже запечаталась?

— Нет, — пробормотала я.

— Это не так страшно, — сказала Селеста, снова болезненно дернув головой. — Раз — и все. Немного щекотно, и поначалу давит грудь. А потом привыкаешь. Доброго дня, — она кивнула мне и маме и скрылась в цветочном магазине, и оттуда вскоре понеслась недовольная тирада.

— Наверное, у нее женские дни, — предположила мама, вновь ведя меня по улице. — Она ведь такая живая хохотушка, легкая, словно перышко. А тут будто разом постарела на лет сорок, которые провела без, скажем так, мужского внимания.

Я не буду такой занудой даже на смертном одре, обещаю. И зря она распрямила волосы.

Точно, вот что еще изменилось: ее кудряшки теперь лежали прямыми, как солома, прядями.

— Надо подумать, какую тебе сделать прическу. Но это уже потом, когда подберем наряд. Сейчас модно заплетать мелкие косички, а после собирать их в какой-нибудь хитрый узел.

— Ровена так носит, — вспомнила я. — Сестра Кевина.

— Кевин, — многозначительно повторила мама. — Арнелла Тиберлон.