С Романовым и вовсе они соотнеслись чуть ли не по-приятельски. Полковник наш даже так элегантно, как-то по-гусарски подхватил следака под локоток, извинившись, вывел из кабинет потолковать тет-а-тет.

Толковали они не долго, минут пять, после чего, вернувшись, командир объявил:

— Товарищи, мы вас оставляем для всех ваших процессуальных действий, а у нас, уж простите, своя служба… А к тебе, Петр Петрович, не в службу, а в дружбу просьба: Наталью Владимировну подбрось до дома на своей машине. Поедем цугом!

— Не вопрос, Евгений Палыч, — солидно ответствовал спецсвязист, вставая.

Сумерки уже совсем сгустились. Почти пришла ночь, разве что на западном горизонте еще радужно догорали тусклые закатные краски. Смольников так и сидел в машине — нервы у него были не то, чтобы железные, а гранитные какие-то.

— Как ты здесь, Алексей Петрович?.. — дежурно полюбопытствовал командир.

— Я-то нормально. Псы тоже молодцы. Мы тут немного даже прогулялись, самую малость, не привлекая внимания. Но на деревне, я вам доложу, такой шухер!..

— Немудрено. Такого тут отродясь не было…

Петр Петрович даже с какой-то галантностью подсадил даму на переднее сиденье, сел за руль, тронул с места, строго мигнув левым поворотником.

— Ну, Петр Петрович, — пробормотал полковник, — все у него по правилам! Вот что значит старая школа…

И мы поехали за «Москвичом», чьи габаритные и номерные огни четко светились в ночи красным и белым светом. Дорога была почти пуста, Петр Петрович уверенно держал скорость 80–90, мы шли с интервалом метров сто.

Я положил Грому ладонь на голову, ощутил, как ему приятно это скупое внимание хозяина. Ехать, понятное дело, было всего ничего, и вот уже замелькали по сторонам первые городские кварталы.

Романов слегка кашлянул, как бы психологически предваряя начало серьезного разговора.

— Алексей Петрович, — обратился он к Смольникову, — послушай…

Глава 10

— Слушаю, — суховато произнес Смольников, видать, морально подготовясь к любой информации из уст командира части.

Тот сделал едва заметную паузу.

— Что, Сергеев, — сказал он, — посвятим твоего взводного в некоторые детали?..

Я дипломатично улыбнулся, отметив про себя «некоторые». Не знаю, отметил ли старший лейтенант.

— Слушаюсь, товарищ полковник.

— Чего ты слушаешься?

— Ваших распоряжений.

— Ладно, в принципе правильно отвечаешь… Алексей Петрович! Ты человек умный, понял уже, что Сергеев мною привлечен к некоторым… особым операциям. И это строго конфиденциально. Строже некуда. Ну вот… собственно, так.

— Ясно, — ровным голосом ответил старлей. — Все что видел, слышал, все умерло. И дальше не родится. А псы наши — они народ не болтливый.

И он неожиданно подмигнул мне. Даже в полутьме автомобильного салона это было видно.