— Мироновские колонии. Это на северо-восток от Салехарда.

Я кивнул, прикидывая, куда меня занесло.

— Что киваешь? Бывал там?

— В колонии? Да упаси бог. Никогда.

Михаил глянул на Гошу, тот коротко хохотнул.

— Ты что, старовер что ли?

— Чего? — не понял я.

— Упаси бог… — передразнил меня Гоша, как мог, копируя голос."

"Получилось у него так, словно я был писклявым манерным подростком.

— Да иди ты… — послал я Гошу, не прибегая к крепкому словцу.

Бугай дернулся, но Михаил положил ему руку на плечо и тот замер.

— Тише, — произнёс Михаил. — Опять фраерка из кабины позвать хочешь?

Гоша дернулся, отвернулся, но бросаться на меня не стал.

— Не задирай Гошу, он парень что надо.

Я усмехнулся, но умный не обратил внимания на мою усмешку.

— И что там, в этих колониях? Лес валить будем?

Теперь рассмеялся Михаил.

— Леса там давно нет, даже болот не осталось. Говорят несколько сот лет назад, когда еще Великое Сибирское море не образовалось, а были лишь великие сибирские реки, в тех местах был лес. Но вряд ли его заготовкой кто-то занимался. Не та древесина.

— А ты умный, как я погляжу, — усмехнулся я.

— Я из мозгарей, — непонятно для меня ответил Михаил. — Был из мозгарей. Сейчас уже изгнан.

Я решил не проявлять невежества и не уточнять, что это за хрень такая. «Меньше говори, сойдешь за умного», — так учил меня когда-то отец. Его премудрости я не следовал, отчего не раз попадал в передряги. Язык мой — враг мой. Но что поделать? Другого у меня нет. Девчонки, порой, суют мне свои язычки в рот, но те, как правило, подолгу там не задерживаются. Да и их собственные ротики после такого оказываются заняты кой чем другим.

Я — парень простой, если кто из слабого пола ко мне интерес проявил, то чего тянуть-то. Всем же и так все ясно, чего они хотят. Вот со снегуркой местной конфуз вышел. Не того я ожидал. Но и впрямь, судя по всему, она княжна, а значит власть имущая, а значит заправляет тут всем, раз уж колонию в честь ее фамилии назвали. Хотя плохое место хорошим словом называть не станут.

— А почему вы ту колонию мироновской называете? — спросил я умного.

Михаил непонимающе взглянул на меня исподлобья.

— Так ведь хозяева они тех мест, — ответил за него Гоша и снова хохотнул. — Но ты не парься, Мироновы там тебя не защитят. Там все строго только когда на них бочку катят или бунт учиняют, а так, если по-тихой, то и не заметят твоей пропажи. Потом конгур какой откопает твою тушку во льду да и накормит своих детишек деликатесом.

— Я тебя самого там урою, придурок! — огрызнулся я.

Давать спуску было нельзя. Тем более, что сейчас я не слишком рисковал. Гоша на меня не кинется, опасаясь «фраера из кабины», а как доберемся до места, там и будем разбираться. К тому же, у меня было секретное оружие пикачу.