"

"Итак, Олег Дмитриевич, я доверяю тебе не просто внучку, я доверяю тебе самое дорогое, что у меня есть. И спрос будет соответствующий!

Сделаешь Лизу счастливой – всё у тебя будет в шоколаде. Обидишь мою внучку – и возмездие не заставит себя ждать.

Не угрожаю, а информирую.

Я также понимаю, что ничто в жизни не вечно. И допускаю, что ваши с Лизой едва зародившиеся чувства могут со временем как разгореться, так и угаснуть. Поэтому у меня и в мыслях нет привязать вас друг к другу навсегда. Даю на притирку год, в течение которого вы постараетесь создать настоящую семью. А если за двенадцать месяцев, считая со дня свадьбы, этого не произойдёт, то вы сможете безболезненно развестись.

Ещё нюанс – ваш брак может быть расторгнут раньше срока, но только если этого пожелает Елизавета. И здесь важна причина, по которой она поднимет этот вопрос.

Одно дело, если девочка просто поймёт, что влюблённость прошла и/или у неё возникнут отношения с другим мужчиной. В этом случае ты получишь прекрасное «выходное пособие» и большие перспективы. Но совсем другое дело, если Лиза потребует расторжения брака из-за твоего поведения.

Если ты будешь с моей внучкой честен, то после развода останешься в правлении холдинга, да и выйдешь из брака с хорошим «приданым». Но если по твоей вине моя Лиза будет страдать и плакать, если ты обидишь её, унизишь или оскорбишь…

В общем, не дурак, понимаешь, какие будут для тебя последствия? Все распоряжения я отдал заранее, изменить или отменить их никто не сможет.

У тебя есть ровно год, чтобы получить всё или уйти с чистой совестью и наполненными карманами.

Надеюсь, что я в тебе не ошибся.

Н. Р. Рузанов».

Несколько секунд Олег сидел, переваривая прочитанное.

А потом сорвался.

- Твою мать!!! Старый хрыч!!! Какой, на фиг, год, когда я дни до развода считаю?! Ы-ы-ы!!! Как я объясню это Карине? Двенадцать месяцев сдувать с Лизки пылинки?! И что это ещё за намёки на другого мужчину? То есть, Лизка может крутить хвостом, а я должен буду сидеть рядом с ней, как привязанный?! Сволочь! Гад! Манипулятор хренов! Жаль, что ты уже сдох, с каким бы удовольствием я свернул тебе шею! Ну ничего, Лизка жива – пока жива! – и я отыграюсь на ней. Ты крупно ошибся, Рузанов!

Не помня себя от ярости, он слетел вниз по лестнице, едва не сбив с ног поднимавшуюся навстречу женщину.

- На пожар, что ли? – крикнула она ему вслед. – Смотреть надо, куда летишь, этак можно не только самому шею свернуть, но и покалечить кого-нибудь!

Но Левин даже не обернулся: тут жизнь, можно сказать, пошла кувырком, какое ему дело до недовольства посторонней тётки?

Как сел в машину, куда рулил – не запомнил. Очнулся только через полчаса.

Ярость по-прежнему бушевала у него в крови, но уже не застилала глаза огненной пеленой.