Лишь на миг я встретилась с почерневшим от желания взглядом тленника, а затем губы смял требовательный, голодный, почти болезненный поцелуй.

Поцелуй, о котором я запрещала себе думать в эти дни, но, одновременно, так хотела ощутить. И я ответила, порывисто, горячо, потому что не могла не ответить. Слишком велико было притяжение между нами.

Обвив его шею руками, сама подалась вперед, желая ощутить близость каждой клеточкой тела, впитывая ее и распаляя мужчину в ответ.

– Соскучился… не могу нормально заснуть без тебя, детка.

Тихие, на грани слышимости, слова.

Слова, заставляющие воспарить над землей и ощутить себя абсолютно счастливой.

Айландир пришел, потому что я ему нужна! Именно я, а не любая другая, которую он мог бы получить по щелчку пальцев. И он только что сам признал это!

Это значит, ему не все равно! Значит, мы…

«Ничего это не значит. Нет никаких “мы”. После окончания академии ты выйдешь замуж за Алана Камерано».

Чертов разговор с Александром вспыхнул в голове, словно окатив ведром ледяной воды. А следом всколыхнулась совесть. Чертова совесть!

Я – невеста. И чертово воспитание внутри меня говорит, что так нельзя.

Изменять жениху, пусть и такому, как Алан, гадко. Подло.

И жар начал угасать.

– Айл…

– Да, детка? – хрипловатый, пробирающий до мурашек голос сквозь рваные поцелуи, покрывающие шею и опускающиеся ниже. Поцелуи, которых хотелось еще и еще, более жадных и откровенных. Но…

– Айл, я не могу.

Собрав последние остатки решимости, я уперлась ладонями в его грудь и отстранилась, тяжело дыша.

– Мм? – Меня наградили недоуменным взглядом.

– Я не могу… так, – повторила я и быстро, нервно принялась объяснять: – Когда приехал Александр, он сказал, что Лиард договорились с Камерано.

И… в общем, после окончания академии я должна буду выйти замуж за Алана. Официальное объявление о помолвке будет на празднике Первого Дня, но фактически все уже решено. Да, это договорной брак. Да, я ничего к Камерано не испытываю, но… встречаться с тобой в таком положении… неправильно, – совсем тихо выдавила я под конец.

Лицо Айландира закаменело.

– О верности задумалась, значит, – знакомо жутким, неживым голосом произнес он. – Похвально.

Но неужели ты думаешь, что пепельник тоже ее станет придерживаться?

Не станет. До праздника Первого Дня точно. Об этом Алан сам сказал.

– Вряд ли, – признала я. – Но это не важно. Речь о моей совести.

После чего, едва столкнувшись с колким взглядом тленника, опустила голову и добавила:

– В конце концов, мы оба с самого начала знали, что это путь в никуда. Я очень благодарна тебе за все. И ни о чем не жалею. Будь моя воля, я бы… но выбора у меня нет. От меня больше ничего не зависит. Прости.