Неожиданное развитие дара могло поставить под удар обретенное только что спокойствие и относительную независимость. Инстинкт самосохранения тотчас потребовал молчать в тряпочку о своем умении, а Айландиру соврать, что я ничего не услышала. Да только смогу ли я соврать тому, кто меня как открытую книгу читает?

Увы, вряд ли.

Остается надеяться на то, что тленнику и самому будет невыгодно открывать перед отцом мои специфические способности. Иначе ведь он доступа к библиотеке лишится.

Поерзав на диване, я не выдержала и, встав, прошлась по комнате. Интересно, сколько Айландир будет изучать книгу? Лорд Грейв говорил, что у него мало времени, так что вряд ли долго. Тем более тленнику на самом деле ничего там учить не надо.

Скорее бы он вернулся! Так хочется все выяснить побыстрее!

Пытаясь отвлечься, я заглянула в соседние помещения, обнаружив кабинет, столовую и аж две спальни с ванными и гардеробными комнатами. Потом вернулась в гостиную и, взяв со стеллажа одну из книг наугад, попыталась почитать. Однако мозг, занятый совершенно другим, отказывался воспринимать жизнеописание какого-то древнего мага полководца. Пришлось вернуть книгу на полку и бесцельно уставиться в окно на мрачный грейв-холловский парк.

К счастью, долго ждать все-таки не пришлось. Прошло не более четверти часа, как дверь в гостиную снова открылась.

– Ну? Что-то услышала? – с порога уточнил Айландир и тут же, лишая меня всякой возможности солгать, довольно добавил: – Ага. По глазам вижу – услышала.

– Да. Кажется. – Я неуверенно кивнула. – Только, Айл, пожалуйста, не говори никому, что я могу… такое. Очень прошу. Об этом никто не знает, и если узнают…

Я осеклась и нервно взмахнула рукой.

Айландир вмиг посерьезнел.

– Разумеется. Это даже не обсуждается. Прекрасно понимаю, что в таком случае тебя твои родственнички в четырех стенах до конца жизни запрут. А нам это крайне невыгодно.

– Спасибо. – Я с облегчением выдохнула.

– Так что ты услышала?

– Твой отец сказал что-то вроде «Шатреттартес». Я, правда, не гарантирую, что правильно разобрала, было очень плохо слышно, но…

– Почти правильно. Не страшно, я понял. Шант ретте Артес, – поморщившись, произнес Айландир. – Забавно. На старом наречии подконтрольного нам мира это означает «Возлюбленный сын Артес». Надо же. Отец, оказывается, сентиментален.

Я буквально кожей ощутила исходящие от тленника волны неприязни и чего-то очень похожего на ревность. Впрочем, я его понимала. Тяжело, когда твои успехи не ценят и постоянно попрекают идеальным старшим братом-мертвецом. Вдвойне неприятно, когда это делает твой самый близкий родственник. Какой-никакой, а отец все-таки.