Ни через полминуты, ни через минуту – ответа не было.

Я постучала сильнее. Результат остался тем же.

Хм.

«А чего ты хотела, если Айландир спит, и между этой дверью и его спальней еще две комнаты?» – язвительно напомнил внутренний голос.

Ну да, как-то я об этом не подумала. Даже бодрствующий человек на таком расстоянии вряд ли что услышит, а уж спящий и подавно. Кажется, мой план начал трещать по швам.

Скорее от отчаяния, чем в надежде хоть на что-то, я дернула дверную ручку. И пошатнулась, когда та легко подалась вперед!

Не заперто!

Хотя, конечно, зачем запираться дома от слуг? Максимум, можно ограничить доступ в спальню, чтобы не мешали.

Так и оказалось. Пройдя в покои тленника, я дернула дверь спальни, но открыть не смогла. Но теперь он хотя бы услышит мой стук!

Еще раз глубоко вздохнув, я решительно замолотила в дверь. Раз, другой, третий… на седьмом ударе в ответ послышалась знакомая ругань, а после девятого дверь распахнулась, являя Айландира.

Тленник ожидаемо выглядел сонным и злым. Но при этом усталым и каким-то потрепанным, что ли? Если бы я не знала точно, что Айландир проспал уже несколько часов, подумала бы, что он бодрствовал неделю.

– Ты? – хрипло и с какой-то неизбежностью в голосе выдохнул тленник. – Опять ты!

– Айл, прости, я не хотела тебя будить, но…

Я запнулась, встретившись с его взглядом: усталым, воспаленным, лихорадочным. И одновременно таким глубоким, затягивающим в стремительно чернеющую бездну, противиться которой я не могла.

Не могла и не хотела! Напротив, я жаждала в ней утонуть, раствориться без остатка! Все мое естество, от макушки до кончиков пальцев, желало этого мужчину настолько, что, не в силах больше сдержать себя, я потянулась к его губам и поцеловала.

Ответил Айл сразу же, жарко и жадно, сжав мое тело словно в тисках. Теперь, даже если бы я захотела все прекратить – не смогла бы. Но об этом я и не думала. Я впитывала, наслаждалась его поцелуями, отвечая и требуя еще больше. Даже отлетевший в сторону халатик отметила лишь краем сознания, почувствовав, как горячие мужские руки скользят по обнаженной коже и сжимают грудь. Острые, ни на что не похожие ощущения заставляли меня пылать каждой клеточкой тела, до дрожи в коленях. А потом воспарить – в буквальном смысле – когда меня подхватили на руки и куда-то понесли."

"Касание прохладного шелка простыни к разгоряченной спине лишь слегка отрезвило. Ровно настолько, чтобы ярче ощутить оказавшегося сверху мужчину и, изогнувшись, прижавшись к нему, разобрать почти нечеловеческий рык:

– Скажи, что ты этого хочешь. Ты. Сама.

– Да.

Собственный тихий полувыдох-полустон и резкая боль… которая слилась с каким-то совершенно новым чувством целостности и принадлежности, захватывая, наполняя всю меня.