Я видела такие у нас в кабинете астрономии и магических эманаций; знала, что стоит надеть на виски два анализатора и нажать на соответствующие кнопки пульта, чтобы по кругу появились голографические экраны, транслирующие картинки из моей головы. Это было чрезвычайно дорогое оборудование.

– Вы – наша новая учительница? – улыбаясь, спросила худощавая блондинка, приближаясь и фривольно опираясь на край стола.

Я как раз вошла в «дырку от бублика», собираясь освоиться и устроиться поудобней. Бросила на девицу взгляд, кивнула.

– Чем докажете? – снова заговорил наглый парень, встречающий меня минуту назад у двери своими неправильными лозунгами. – Слишком уж вы молодо выглядите.

– Это у меня от мамы, – громким мужицким басом ответила я, бросая портфель на стол. – Хотя и от папы я кое-что взяла. Еще вопросы есть? Как вас там?

– Эндрю Рахель, – на автомате ответил парень, отступая и придавливая ногу сокурснику. Тот ругнулся, зашипел. Блондинка отскочила от моего стола, глядя на меня испуганно и передернув плечами.

– Садитесь! – разрешила я, гаркнув так, что у самой чуть перепонки не полопались.

Они зашевелились все разом, зашуршали, забегали. Секунд через пятнадцать в аудитории повисла идеальная тишина, а на меня уставилось раз, два, три… двадцать шесть пар глаз. Еще двое смотрели в сторону выхода.

– Будем знакомиться, – откашлявшись, представилась: – Я – ваш новый преподаватель по истории и теории возникновения Магновира. Эра Аурика Шторм. К вашим услугам. Надеюсь, будем дружить.

И я оскалилась на манер Тардилара. У него это прекрасно выходило, у меня, кажется, тоже неплохо получилось – народ поежился, и уже всего пять пар глаз продолжали смотреть на меня.

Урок прошел потрясающе. В тишине, без неуместных подколок и глупых шуток. Я рассказывала основы, которые предстояло изучить в следующем полугодии, а студенты конспектировали, кивали и не имели абсолютно никаких вопросов. Даже не знала раньше, что у меня настолько чудный педагогический талант.

Голограммы и прочую технику на уроке не применяла, решив разобраться с ними позже, без свидетелей, чтоб не упасть в грязь лицом. Уже в конце урока, попрощавшись со всеми, тихим, почти нежным голосом попросила Эндрю Рахеля остаться. Он побледнел, а я, дождавшись пока все выйдут, проникновенно попросила:

– Эндрю… – тут пришлось снова оскалиться. – Скажите, могу ли я надеяться, что по колледжу не пойдет про меня пагубных слухов? Ну, есть у молодой женщины некие… особенности. Вы же не станете сплетничать, как девчонка? Вы ведь ответственный молодой человек? Староста группы, насколько я поняла…

– Да, – сипло пробормотал он.