Не скажу, что этот субъект там постоянно головы и конечности отпиливал, но он, конечно же, не раз применял такое оружие. И еще, Лев Иванович, ножу лет пятнадцать, никак не меньше. Дело в том, что этот клинок рассчитан на большие нагрузки. Первые модели могли использоваться как альпинистские крючья. Загоняй в щель в скале, и он выдержит твой вес с экипировкой. Но последние модели шли уже худшего качества. Поэтому я так точно и определил марку стали. Я нашел микрочастицы на кости. Кстати, на них оказались следы коррозии. Первые модели в этом смысле были лучше. Нержавеющая сталь, специальная обработка. А последние партии оказались более ломкими, с низкой коррозийной стойкостью.

– Хорошо, спасибо. Не скажу, что вы отсеяли добрую половину версий, но задуматься тут есть о чем. Ваши заключения войдут в официальный акт?

– Конечно, Лев Иванович. Спокойной ночи.

– И вам того же, – ответил Гуров и отключился."

"Крячко лежал с открытыми глазами и смотрел на товарища. Он потянулся, сладко простонал что-то нечленораздельное, потом рывком встал с дивана.

– Поспишь тут с тобой. Галдят, покоя не дают, – шутливо проворчал он, подошел к чайнику и приложил к нему ладонь. – Значит, наши труповеды считают, что это армейский «Катран»? Ладно, еще один плюс к твоей версии. Хирург тут не канает, Лев Иванович.

– А человек, которого этот хирург мог нанять, канает? – в тон ему спросил Гуров.

– Мог, – легко согласился Станислав Васильевич. – Но для этого надо иметь связи в среде бывших военных, незаметно договориться. Но не это главное. Тут-то мы не сразу, но вычислим, проверим. Важно другое. Ревякин наш – по натуре человек не кровожадный. Не будет он приказывать наемному убийце сделать из врага мясо, шкуру спустить с живого. Если бы он дошел до желания убить Россихина, то, я тебя уверяю, дело кончилось бы одним выстрелом в голову на парковке или в кабинете через оконное стекло. Главное, следов никаких. Киллеры – народ прагматичный. Ты меня хоть как убеждай, Лев Иванович, но убивал не Ревякин и не профессиональный киллер. Это сделал человек ожесточенный, долго носивший в себе злость и ненависть, не умеющий прощать. Он не сомневается в том, что виноватый должен быть наказан. Вот так!

– Беда, Станислав! – Гуров тяжело вздохнул. – Исходя из того, что ты сейчас сказал, Астахов тоже не претендент. Нет у нас подозреваемого! За что и будет нам огромное генеральское спасибо. Доработались.

– Подожди! – Крячко поставил чашку с чаем на стол и набрал номер. – Миша, что там у твоего тезки. Как ночь прошла? Да ты что? Прямо с панели? И как долго она у него была? Ладно. – Крячко прекратил разговор и стал размешивать в чашке сахар.

Гуров смотрел на его разочарованное лицо и ждал. Станислав Васильевич звонил оперативникам из группы наблюдения.