"

"Так почему же человек остается глух и к мудрости древних, и к выводам современных ученых? Как получается, что, сталкиваясь с одним и тем же Миром, разные люди воспринимают его столь различными способами? А причина опять же в самом человеке. В его отношении к тому, что он воспринимает. Получается, что, имея дело с невообразимой, богатой и сложной Реальностью, люди приходят к созданию убогой модели мира, которая причиняет им боль и страдание.

Давайте рассмотрим классический психологический эксперимент Постмена и Брунера, который удивительно просто отражает природу сознания[1].

В этом эксперименте испытуемые должны были различать обычные игральные карты, среди которых были и так называемые аномальные, например красная шестерка пик или черная четверка червей. В каждом отдельном эксперименте одна и та же карта предъявлялась одному и тому же испытуемому несколько раз в течение интервала времени, длительность которого постепенно увеличивалась. После каждого предъявления у испытуемого спрашивали, что он видел. Эксперимент считался законченным после двух правильных отгадываний, следующих одно за другим. Даже при самом кратковременном предъявлении большинство испытуемых правильно различали большинство карт. Нормальные карты, как правило, различались правильно. Что же касается аномальных карт, то они почти всегда без видимых колебаний воспринимались как нормальные. Черную четверку червей могли принять, например, за четверку либо пик, либо червей. Совершенно не осознавая различий, ее относили к одной из известных категорий, подготовленных предыдущим опытом.

Трудно было даже утверждать, что испытуемые видели нечто отличное от того, за что они принимали видимое. По мере увеличения длительности предъявления аномальных карт испытуемые начинали колебаться, выдавая тем самым осознание аномалии. При предъявлении им, например, красной шестерки пик они обычно говорили: «Это шестерка пик, но что-то в ней не так – у черного изображения края красные». При дальнейшем увеличении времени предъявления колебания и замешательство испытуемых начинали возрастать до тех пор, пока, наконец, совершенно внезапно несколько испытуемых без всяких колебаний не начинали правильно называть аномальные карты. Более того, сумев сделать это с тремя-четырьмя аномальными картами, они без труда начинали справляться и с другими картами. Небольшому числу испытуемых, однако, так и не удалось осуществить требуемую адаптацию используемых ими категорий. Даже тогда, когда аномальные карты предъявлялись им в течение очень длительного промежутка времени, более 10 процентов аномальных карт так и остались неопознанными.