— О-о-о! Молодая поросль пожаловала! Ну заходите, присаживайтесь, — расплылся в довольной улыбке Барс и закинул ноги на стол.

В свете лампы его глаз угрожающе блеснул.

— А ты, говорливый, постоишь, — сказал Барс, выразительно посмотрев на Лешего.

— Говорят, от сидячей работы вылезает геморрой. Так что да, я постою, — хмыкнул Леший, с вызовом посмотрев на Барса.

— Наглый ублю… — начал было закипать Барс, но тут же остыл, когда на его стол упала пачка купюр.

— Здесь пятнадцать тысяч рублей. Через тридцать один день принесём столько же, — сказал я, но присаживаться на стул не стал.

Барс оценивающе окинул стопку взглядом, кивнул своим мыслям.

— Неплохо, неплохо. И где же вы достали такую сумму за один день? Уж не украли ли? — с издёвкой спросил он.

— Там, где взяли — уже ничего нет, — улыбнувшись, ответил я и направился на выход из кабинета.

— Что ж, уговор есть уговор. Но следующая оплата через тридцать дней, а не тридцать один. Тридцатками проще считать, — пробасил Барс, качнулся на кресле и смёл купюры в приоткрытый ящик стола.

— Как скажешь, — покачал я головой, выходя в коридор.

Вот же торгаш. Похлеще Шульмана.

Хоть один день да решил подрезать. Ну ничего. Если нам продолжит везти, то за тридцать дней мы сможем заработать тысяч двести, а может, и триста. С такими суммами охота выйдет на новый уровень, и можно будет подумать о зачистке всего Кунгура. Так, Мишаэль. Остановись. Начинаешь бежать впереди паровоза. Сперва освободи Ленск, а уже потом…

Мы вышли из управы и направились в отель. Очень хотелось искупаться, постирать вещи, поесть и поспать. По пути нас догнал Мимо и сбросил две капли крови на белоснежную визитку. Войдя в отель, мы направились к ресепшену, раздеваясь по пути.

Я устало положил сто рублей на столешницу и принялся стягивать с себя прилипшую от пота одежду.

— Едрёна кочерыжка! Малята, вы шо, на бойне подрабатывали? — присвистнул старик, увидев нашу одежду.

— Ага. Типа того. Сможешь отстирать? — спросил я.

— Да тут работы на цельный день! Надо замачивать в холодной воде, потом… — стал перечислять старик со страдальческим видом, и я положил на столешницу ещё один стольник. — Сделаю в лучшем виде! — сразу же выпалил он, сгрёб в охапку наше тряпьё и побежал к двери, расположившейся за стойкой ресепшена.

— Дедуля! И пожрать притарань! — крикнул ему вслед Леший, но дед ничего не ответил.

Едва волоча ноги, мы добрались до номера, Артём открыл дверь и вошел внутрь, ребята последовали за ним. Я же задержался в коридоре ненадолго. Что-то меня смущало, и я не мог понять, что именно. Посмотрел по сторонам, но так и не понял, что вызвало чувство тревоги. Вошел в номер и наткнулся на взгляд Артёма.

— Тоже услышал, как девчонка ревёт? — спросил он у меня.

— Где?

— В соседнем номере.