Ты что-нибудь знаешь?

Ей потребовалась секунда, чтобы понять, на что намекала мать Эвиаса.

— Ты говоришь о гар-ликанах? Немного, но знаю.

На ее лице снова появилась улыбка.

— Я рада это слышать. Мне бы не хотелось выдавать никаких секретов, поэтому я довольна, что Эвиас даже рассказал о Лане. Она была милой женщиной, но между ними не было искры. Понимаешь?

— Думаю, да. Эвиас говорил, что они ладили, но не были близки.

— И это разбивало мне сердце, так как я надеялась, что Эвиас станет менее одиноким, когда начнет жить с ней, но этого не произошло. Он рассказывал тебе о своем детстве?

— Немного, — призналась она.

 — Я знаю, что его рано забрали у тебя, поселив в комнате отца. Эвиас упоминал, что прилетал к тебе, когда был маленьким, чтобы просто увидеться с тобой вопреки запретам.

Она кивнула, в ее взгляде снова появилась печаль."

"— Мой супруг был жестоким, бессердечным человеком, похожим на скалу, — ее голубые глаза наполнились слезами. — Мой сын был таким счастливым малышом, всегда улыбался и любил, когда его обнимали. Я наблюдала, как жизнь покидает его день за днем, ведь моя пара разрушал все счастье и забрал к себе Эвиаса.

Ты даже не представляешь, какую надежду и страх я увидела в его глазах, когда он прилетел ко мне в тот первый раз, будто я тоже могла его отвергнуть. Мой бедный мальчик. Я хотела скрыться вместе с ним, но бежать было некуда. Аботорус выследил бы нас где угодно, — она подняла руку и вытерла слезы. — Он бы убил нас обоих. Пара обвинял меня в том, что я запятнала нашего сына жалким чувством любви. Лучшим днем в моей жизни был тот, когда Эвиас убил отца. Знаю, это может испортить твое мнение обо мне, но я в течение многих лет жила с беспокойством, что он погубит моего сына. Только представь мои чувства.

Джилл закусила губу и встала.

— Мой биологический отец кусок дерьма. Поэтому мое мнение о тебе не испортилось. Я часто мечтала, что он находился при смерти, а спасение крылось в имплантации почки или чего-то в этом роде. Мне так хотелось посмотреть, как он сдохнет, потому что я точно не собиралась отдавать ему хоть какую-нибудь часть своего тела. Он бросил мою мать, когда она была беременна, а позже стал постоянно отправлять головорезов, которые угрожали нам.

— Ах, бедняжка, — Галихия стала приближаться, ступая очень медленно.

 — Где сейчас твоя мать?

— Она умерла.

— Мне очень жаль. У тебя есть братья или сестры? Близкие родственники? — мать Эвиаса протянула ей руку.

Джилл приняла ладонь.

— Нет. Раньше были только я и мама. А теперь я осталась одна.

— Нет, это не так, у тебя есть Эвиас и его семья. Я всегда хотела иметь дочь, и теперь она у меня есть.

Джилл отпустила ее руку.

— На самом деле между нами все совсем не так. Мы не… э-э… у нас нет… дерьмо. Это очень неловко.