Судя по выражению лица, он раздумывал, стоит ли ему присоединиться к издёвкам над недавним соперником, или лучше, наоборот, выступить на стороне морфана.

Впрочем, замешательство продолжалось недолго — неприязнь к Лэйле быстро перевесила все остальные мотивы. В глазах северянина блеснули задорные огоньки, и он уже открыл было рот, чтобы озвучить какую-то колкость, но я не дал этого сделать. Соревноваться в остроумии будем позже, в более подходящих условиях.

— Хороший совет, — «похвалил» девушку я. — Настолько хороший, что тебе самой стоит почаще им пользоваться.

— Думаешь, маленький мой⁇ — хихикнула Лэйла.

— Уверен, — кивнул я. — И начать лучше прямо сейчас.

Лэйла фыркнула, закатив глаза, но спорить не стала. Она прекрасно понимала, когда можно проявить характер, а когда этого делать категорически не стоит. И сейчас был именно второй случай.

— Не верю своим глазам, — Фольки криво усмехнулся. — Неужели ведьма научилась держать язык за зубами?

— Научилась, — вместо девушки ответил я. — И тебе тоже не мешало бы освоить это нехитрое искусство. Если ты, конечно, рассчитываешь сберечь зубы в целости, а язык в сохранности.

— Путь воина полон страданий и невзгод, — философски заметил северянин. — А могила в любом случае исцелит все мои раны…

— Хорошо сказано, Фольчик! — не удержалась от ехидства Лэйла. — Жаль, раньше ты не был столь разговорчив… Помнишь наши славные «беседы» у костра⁇ Я была вынуждена говорить за двоих, а ты лишь мычал как телёнок!

— С кляпом во рту не поболтаешь, ведьма, — сквозь зубы процедил Фольки.

— Какая мелочь, Фольчик! Мелочь и жалкое оправдание!

— Хватит! — твёрдо произнёс я, бросив короткий взгляд на Тори.

Она, в отличие от Эльзы, внимание которой занимал исключительно Усач, с интересом следила за разговорами взрослых. А общие воспоминания Лэйлы и Фольки явно не предназначались для детских ушей.

Фольки покраснел от гнева, Лэйла невинно хлопала глазками, а Тори разочарованно вздохнула. Ей явно хотелось послушать ещё.

Я подмигнул крохе и положил крышку на корзину. Огромная, если не сказать монструозная, она едва-едва вмещала в себя подросшего зверя. Толстенные прутья изредка потрескивали, надёжно скрывая от случайных взглядов нашего практически новорождённого «котёнка».

— А вторая для кого? — с лёгкой улыбкой спросил Большой.

Он хотел разрядить обстановку, даже не подозревая, какой неприятный ответ его ждёт.

— Для тебя, — спокойно произнёс я.

Коротышка рассмеялся, решив, что это шутка, но быстро понял ошибочность своего предположения.

— Это глупо, милостивый государь! — покраснев, воскликнул он. — Так поступают в третьесортных пьесках с бесконечными переодеваниями и пьяными актёрами на главных ролях.