Всё это походило на какой-то странный разговор: с одной стороны, совершенно непереводимый, поскольку он вёлся на неведомом обычным людям языке, но с другой — абсолютно понятный.

Запертый в тесноте зверь жаловался на свою нелёгкую долю, а Дру-уг изо всех сил пытался его утешить. И словами, и ласковыми поглаживаниями.

Спустя десять минут, когда весь пол в комнате оказался усеян шерстью — не той жёсткой, которую можно было использовать вместо стрел и болтов, а мягкой, больше похожей на длинные волосы какой-нибудь красавицы, — Дру-уг, наконец, приступил к сбору ценного катализатора.

Он вытащил из-под кирасы выщербленную глиняную плошку и осторожно поднёс её к морде расслабившегося зверя.

Мы с девчатами подошли чуть ближе.

Эльза с непреходящим интересом наблюдала за действиями Дру-уга, а Тори медленно, но неумолимо, словно асфальтовый каток, подбиралась к лежащему на боку коттару. Тот жмурился, даже не подозревая о грозящей ему «опасности».

Дру-уг со стуком поставил на пол плошку, заполненную густой белоснежной жижей.

Я же ровно за мгновения до рывка, которым неизбежно должны были завершиться Торины подкрадывания, ухватил сестру за ворот, однако той всё-таки удалось дотянуться до хвоста коттара. Крохотные пальчики сжали похожий на кисточку кончик. Зверь повернул голову, блеснул янтарно-жёлтыми глазами, однако агрессию, вопреки моим опасениям, проявлять не стал.

На чёрной морде мелькнуло удивление, которое быстро сменилось пониманием. Зверь рыкнул — без злобы, скорее, для порядка — а уже через мгновение перевернулся на спину, подставляя брюхо под Торины поглаживания.

Что сказать, детям всегда проще находить между собой общий язык, а наш «котик», как ни крути, тоже пока был ребёнком. Зубастым, смертельно опасным, но всё-таки ребёнком."

"Тори посмотрела на всех присутствующих с превосходством — мол, глядите, как нужно заводить друзей, — и когда я отпустил ворот её платьица, тут же сунула пальцы в густую чёрную шерсть. Зверь довольно заурчал — почти так же, как это делают обычные домашние кошки. Похоже, поведение моей младшей сестрички пришлось ему по душе.

Окончательно осмелев, — хотя не знаю, чего именно в её поведении было больше: смелости или наглости, — Тори прижалась к мохнатому звериному боку, оттеснив удивлённого Дру-уга в сторону.

Трёхметровый великан поддался её напору и встал рядом со мной. В его совиных, не привыкших к яркому свету глазах читалась полная растерянность.

Неудивительно. Бесстрашная малявка уже чуть ли не оседлала того, кого морфан привык называть исключительно высоким титулом «маленький повелитель».

Мне самому не особо нравилось происходящее. Зверь был чрезвычайно опасен, и находиться рядом с ним — всё равно что плавать в бассейне со стаей белых акул.