Хотя и здесь, как оказалось, могут быть варианты… Варианты?

Я посмотрел на Барталомею и медленно произнёс:

— Ты сказала, что с дистиллятом можно добиться неплохого результата…

Девушка быстро кивнула, не понимая, к чему я клоню.

— Но это не лучший вариант, — продолжил я. — А значит, есть и другие?"

"— Есть и их довольно много, — Барталомея снова кивнула и начала деловито загибать пальцы: — Яд теневого певдопаука — раз; пепел сгоревшего дерева Вэрд — два; застывшие искры чёрного подземного пламени — три… Но каждый из них стоит куда дороже, чем дистиллят, а встречается ещё реже.

— Это всё? — спросил я, пристально глядя на девушку.

Чутьё буквально вопило, что она не сказала о чём-то очень важном.

— Нет, не всё, — Барталомея качнула головой. — Есть и другие катализаторы… Но если те, что я уже назвала, достать хоть и сложно, но всё-таки возможно, то о других остаётся только мечтать! Эти катализаторы столь редки, что лишь избранные алхимики хотя бы раз в своей жизни держали один из них в руках…

— Например? — я прищурился.

Внутри появилось странное чувство. Чувство звенящей правильности происходящего, будто бы всё сделанное и несделанное, все мельчайшие случайности и все мимолётные решения вдруг соединились друг с другом в причудливую, но гармоничную фигуру. Фигуру с огранёнными синими камнями вместо глаз.

— Например… — Бараталомея пожала плечами — немного нервно, как взрослый человек, вынужденный отвечать на вопросы надоедливого ребёнка. — Например, слюна коттара…

Чувство звенящей правильности превратилось чуть ли не в эйфорию. Всего на мгновение, но я вдруг увидел ту паутину из вероятностей, путешествие по которой привело меня в нужную точку. Путь мог сложиться совершенно по-другому, однако всё случилось так и никак иначе. Так, как должно́, и так, как до́лжно.

— Поэтому, — продолжала Барталомея, не заметившая моего озарения, — если ты не хочешь сказать, что в соседней комнате сидит-посиживает Ужас Гиблого леса во плоти, у которого можно сцедить пару унций… Что с тобой? Что с твоими глазами?

Девушка удивлённо всплеснула руками, бросилась ко мне, но остановилась, сделав всего пару шагов.

— Представляешь, — нервно хихикнула она, — мне на мгновение показалось, что у тебя сапфиры вместо глаз!

Барталомея демонстративно поднесла ладонь ко лбу, будто бы для того, чтобы проверить, нет ли у неё жара.

— Так вот, — продолжала она уже в следующую секунду, — если ты не хочешь сказать, что в соседней комнате сидит коттар…

По моим губам скользнула кривая усмешка. Барталомея резко замолчала. Её кожа начала менять цвет — от снежно-белого до непроглядно-чёрного, — а на лице отразилась целая гамма эмоций. От страха до предвкушения.