Как жаль, что немощная плоть не давала старцу прихлопнуть надоедливую букашку одним лишь взмахом его руки!»

— Никто из людей не видел этих карт, — продолжил давить я, почувствовав слабину. — Никто из ныне живущих или живших ранее не мог даже мечтать о том, чтобы постичь те тайны, которые скрываются в переплетениях подземных ходов и переходов, запечатлённых древними картографами…

Я специально перенял витиеватую манеру речи, присущую Фруасу Суару. Пафос и многословие — вот что могло покорить холодное сердце вредного старика.

— Никто и никогда! — подбавил патетики я. — Но мудрец, который сможет разобрать карты и привести их в порядок, совершит настоящий научный прорыв… Если же мудрецу удастся проложить подземный путь от окраины Империи до самой её столицы — блистательного города Ахена, — то он окажет неоценимую услугу Императору, Империи и навсегда запечатлеет своё имя на страницах истории!

Фруас Суар оставался совершенно недвижим, но я чувствовал, что сумел подцепить его на крючок. Старик мог игнорировать меня, но упускать столь заманчивую возможность он точно не собирался.

«Вся жизнь — суть столкновение и единство противоположностей, а значит, невзгоды, обычно приносящие с собой только боль и страдания, иной раз могли открыть новые возможности, в любой другой день оставшиеся бы незамеченными. Докучливый гнус, донимавший старца нескончаемым писком, вынуждал того направить свои стопы наверх, на второй этаж этого отвратительного сооружения…»

Я не ошибся. Обещанные бонусы со стороны сильных мира сего оказались слишком уж серьёзной приманкой для человека, который так отчаянно жаждал признания. Тщеславие, смешанное с любопытством — это страшная штука, противостоять которой очень непросто.

«И кто знает, — продолжил писать Фруас Суар, — какие тайны сумеет разгадать мудрец, когда перестанет стеснять себя соседством с премерзким насекомым? Убелённый благородными сединами старец никогда не проходил мимо новых знаний, в каком бы вместилище они ни находились. Он был готов искать пищу для собственного разума повсюду, даже там, где любой другой, менее искушённый человек, искать бы и не подумал! Хоть даже в грубых холщовых мешках, коих, без сомнений, с избытком хватало в столь низкосортном заведении».

Вот и отлично. Нужно будет только предупредить коттара, а то вместо удобного подземного маршрута, разработанного на основе изъятых у Лик-Тики карт, я получу лишь обрывки тряпья и двести — триста грамм не очень свежего фарша. Каким бы неприятным стариком ни был Фруас Суар, такой участи он всё-таки не заслуживал.

Я усмехнулся — правда, на это раз исключительно про себя, чтобы не злить обидчивого безумца, и поднялся с лавки.