Не буду спорить, и он сразу перестанет меня уважать.

— Не больше медяка? Ты, наверное, хотел сказать «не больше полновесного золотого»?

— Я сказал то, что хотел сказать.

— Так и быть, — Гийом ухмыльнулся, — мы возьмём с тебя пару серебряных монет. Но только потому, что мы очень добрые...

— Разве добрые люди пытаются убить ребёнка?

— А кто здесь ребёнок? Ты, что ли? Таких «детей» любой легион с руками оторвёт...

— Две медных монеты. И то только из уважения к тебе, Гийом.

— Одна серебряная. И можешь забрать клинки, которые оставил Марк.

— Договорились, — сразу же согласился я.

Пара метательных ножей никогда не помешает. — Где упряжь?

— За воротами. Вместе с лошадью и телегой.

Оказалось, что он отправил человека к Гельмуту ещё до того, как вернулся Марк. Это хорошо — не придётся видеть недовольную рожу жадного старика.

— А что насчёт сопровождающего?

— Он будет ждать тебя по пути к замку нашего славного сеньора. Там, где дорога огибает большой камень.

Я кивнул, поскольку знал это место. Недалеко отсюда, в паре километров от деревни, на земле лежала целая россыпь валунов, один из которых отличался гигантскими размерами.

Хольд говорил, что это последствия какого-то мощного заклинания, применённого в ходе войны с курфюрстом. Не хотелось бы оказаться на месте тех, по кому жахнули таким колдовством.

Когда очередная монета покинула кошелёк (и без того не сильно толстый, а теперь совсем похудевший), настало время уходить. Ветераны проводили меня до ворот лагеря, за которыми стояла небольшая серая лошадка, запряжённая в телегу. Будь её уши чуть подлиннее, и мало кто смог бы отличить эту лошадь от осла.

— Красавица! — один из легионеров передал мне поводья и пару бледных морковок.

— Угостишь её...

— Как звать?"

"— Тит, — отрапортовал легионер.

— Да не тебя, — усмехнулся я. — Её.

— Заноза.

Хорошее имя. Судя по злобному блеску маленьких глаз и желанию цапнуть любого, кто стоял рядом, оно прекрасно подходило этому милому существу.

Я попрощался с ветеранами и повёл Занозу к дому отшельника. Не скажу, что у нас с лошадью сразу сложились тёплые отношения, но вскоре дело пошло на лад. Уже через пару минут, получив первую морковку, она перестала недовольно дёргать поводья, а через полчаса, после второго угощения, отказалась от дурной привычки клацать зубами возле моего уха.

Кто знает, до чего могла бы дойти наша дружба, но, во-первых, закончилась морковь, а во-вторых, мы добрались до цели.

У дома нас поджидал недовольный Фольки, который, судя по виду, только-только проснулся.

— Твои дружки не давали мне спать половину ночи, — проворчал он. — Твой путь явно свернул куда-то не туда, если ты даже за повозкой сходить не можешь, не заполучив ворох неприятностей...