Наблюдение за удовольствием моей женщины – одно из них. Но это слишком интимный процесс, чтобы я задействовал в нем постороннего человека.

Может, он больной, да… Но Савве это очень польстило.

Глава 22

Время летело так быстро, как, пожалуй, еще никогда в его жизни. Если поначалу Савва боялся, что Аркаша не сдержит обещания и будет держать его в стороне от реальных дел, то уже через пару месяцев интенсивной работы в упряжке со старым хреном он понял, как ошибался в своих прогнозах. По всему выходило, что Мудрый в самом деле решил устроить ему интенсив по ведению бизнеса. И со временем переложить на Савву большую часть задач, освободив себе время для праздности.

И Савве это нравилось. Он чувствовал себя ну просто какой-то акулой бизнеса. Переговоры иногда на уровне президентской администрации, совещания, встречи, командировки… Все это затягивало, бодрило, давало нужный адреналин, сравнимый разве что с самыми его отчаянными выходками в юности. Савва впервые за долгое время ощущал себя по-настоящему на своем месте.

Он понял, что Мудрый не просто так бросает его в гущу событий. Аркаша был не из тех, кто раздает подарки от нечего делать – за каждым его шагом скрывался расчет. Но Савва не жаловался. Ему нравилось даже это. Каждый день оборачивался новым вызовом, который он с азартом принимал. Да, возможно, он нуждался в отцовском одобрении Аркаши. Да, может, он упустил этот этап в детстве и таким образом наверстывал. Но когда Мудрый скупо кивал на очередную его победу, Савва заряжался такой мотивацией, что готов был сворачивать горы. Особенно когда в какой-то момент он заметил, что стал реальной фигурой на шахматной доске. Если поначалу к нему относились настороженно и даже где-то не воспринимали всерьез, то со временем он стал авторитетом, с которым считаются, и к чьим советам прислушиваются. Люди, привыкшие годами работать с Аркадием Львовичем, теперь смотрели на Савву с уважением. И даже Мудрый, хоть и не подавал вида, был им явно доволен.

Но вместе с тем приходило осознание другой, куда более впечатляющей вещи: их с Аркашей все больше воспринимали как единое целое. Наверное, это даже хорошо. Они к этому и стремились. Но Савву все сильнее пугал тот факт, что его самого по себе как будто не оставалось.

Мудрый отвоевывал в его жизни все больше места. Вытеснял все остальное. Даже в сексе, черт его дери, Савва был вынужден с ним считаться. Слушаться. Угождать… И да… В большинстве случаев ему это даже нравилось. Но порой… Черт. Порой его захлестывала ревность. И жадность. И желание… если не забрать Альбину себе, то хотя бы положить конец своим чувствам. Может, даже, чем черт не шутит, переключиться на другую.