"

"– Ладно, множко… В общем, на других баб даже смотреть не советую, – сохраняя беспечный тон, пробросил Аркаша, но серьезность взгляда очень явно свидетельствовала о том, что он ни черта не шутит. Савве никто не даст второго шанса. Да тот и не потребуется.

– Принято, – кивнул он. – К тебе это тоже относится.

– Ко мне? – возмутилась Альбина.

– Вдруг тебе и двоих в какой-то момент окажется мало? – решил свести все к шутке Савва. За что тут же получил тычок от Аркаши.

– Кабину завали. Нам тебя одного за глаза и уши.

– А что говорят врачи?

– По поводу?

– Эм… Ну когда можно будет?

Он был уверен, что за это время разучился краснеть, но когда Аркаша заржал конем, краска затопила молодого Гроса по самые уши.

– Че, не справлялась дочка Зарубина, а?

– Аркаша! Перестань. На кой нам эти подробности?

– Справлялась. Но она никогда бы не смогла заменить тебя. Никто не смог бы.

Признания… Они тоже должны были прозвучать. В их случае – неизбежно при свидетелях.

– Сказано – молодость, – фыркнул Аркаша. – Язык-то у тебя хорошо подвешен.

– И не только язык, – решила поддержать веселый тон беседы Альбины, потираясь щекой о руку мужа, но не отводя потеплевшего взгляда от Саввы.

– Пару месяцев придется подождать. Как минимум. А там маленький ребенок, на которого будут уходить, возможно, все силы… Не жди, что потом дорвешься, – заметила строго.

– Посмотрим.

Савва кивнул. И не желая продолжать тему, от которой у него уже сейчас каменело в штанах, откашлялся:

– Так ты не сказала, что с бумажками? Разве не пора этим заняться? Дать мелкому имя…

– Уже.

– Да? А почему вы мне не сказали? – натурально напрягся.

– Потому что тебя больше волновали его отчество и фамилия, – закатила глаза Альбина.

– И?

– Это Герман. Герман Грос. По-моему, звучит.

Эпилог

Мужчина может иметь хоть миллион детей. Его биология это позволяет, в отличие от биологии женщин, количество яйцеклеток которых закладывается еще в материнской утробе и является конечным. Учитывая же, что единственной задачей человека с точки зрения этой самой биологии является собственное воспроизводство, неудивительно, что испокон веков за женщин шла такая борьба. Удивляло, что даже тут они выбрали иной путь…

– Гера, сынок, да отдай ты этот букет! – усмехнулась Альбина. – Что ты в него вцепился?

– Не отдам! Я сам его подарю учительнице.

– С этим никто не спорит. Вот доедем до школы, и, конечно, подаришь, – кивнула Альбина, вынимая из ладошек Германа-первоклассника злосчастный букет гладиолусов. – Акулин, тебя еще долго ждать?!

– Сейчас! – проорала та из глубин дома. – Все равно Егор не готов.

– Готов, – буркнул Егор, появляясь на пороге.