Того самого плохого, что подстерегало его буквально на каждом углу в безжалостном мире бизнеса.

– Нет. Узнай он об этом перед голосованием, мог бы с психу наломать дров.

Они замолчали, устраиваясь на заднем сиденье машины. Аркаша поднял перегородку, привлекая трясущуюся Альбину к себе.

– Тише, маленькая. Тише…

– Ты страшный человек, Аркадий Львович. Иногда я тебя боюсь.

– Это я уже слышал.

Аркаша прижался губами к макушке жены, потерся носом за ухом.

– Я…

– Что?

– Аркаш, я и за него боюсь. Он же… совсем не готов к подобным битвам.

– Ты его недооцениваешь. Возьми сегодня. Савва все понял и…

– И?

– Сдержался.

– Господи. Ты и тут его проверял?

Альбина зажмурилась, не зная, плакать ей или смеяться. Аркаша – такой Аркаша. Всхлипнула. Подняла на него взгляд. Задержалась на миг и с жадностью поцеловала. Можно было гадать – это их окружение задает правила, или они сами, своими поступками формируют эту безжалостною среду… Да что толку от этих догадок, когда ничего не повернуть вспять?

Альбина углубила поцелуй, топя в нем свою тревогу. Аркаша ответил сразу – глубоко, жадно, как делал всегда, и как она любила. Но мысль о Савве не уходила. Альбина отстранилась первой. Губы подрагивали от эмоций.

– Ты уверен? – прошептала она.

– В чем именно?

– В нем.

В том, что Савва не сломается под давлением обстоятельств. В том, что он не уйдет к Зарубину по-настоящему. В том, что он не разрушит себя, чтобы доказать нам с тобой свою крутость. В конце концов, мало ли… Он с этой девочкой был три месяца. Три месяца – долгий срок.

Аркаша провел большим пальцем чуть повыше пупка.

– Сегодня он видел нас. Видел тебя. Видел, что ты носишь его ребенка…

Альбина вздрогнула.

– Это не факт.

– Да, но он подумал именно так.

– И разозлился. Ты видел его глаза? Думаешь, нам это на руку? – частила Альбина, выплескивая на мужа обуревающие ее сомнения и страхи. Так шатко она себя не чувствовала, пожалуй, никогда. Новость о беременности стала для нее полнейшим шоком, хотя в глубине души Аля, конечно, понимала, что если уж Аркаша чего задумал, этого не избежать… Но да, она и сейчас не могла до конца поверить, что внутри нее растет, возможно, чужой ребенок. Да, ребенок молодого мужчины, которым она увлеклась… Но все же не Аркашин ребенок! Она так боялась, что из-за этого будет как-то иначе относиться к крохе. Она боялась, что все обернется не так, как Мудрый задумал. Она вообще всего на свете боялась! Как никогда в жизни, Аллах.

– Да, поначалу он разозлился. А потом?

– Ну, что потом, Аркаш? Потом пришла… эта его…

В голосе Альбины послышались ревнивые нотки. Мудрый оскалился.

– Потом он задумался. А когда молодой Грос думает, он обычно не делает глупостей.

– Остается надеяться лишь на это."

"Дома Альбина никак не могла уснуть. Сон не шел, хоть ты тресни.