Самый красивый, самый великолепный, самый неотразимый мужчина, по которому сохла вся женская часть газеты, отдал свое предпочтение ей, новенькой, какой-то сочинительнице гороскопов! Но затем она растворилась в свиданиях и всей той потрясающей романтике, которой щедро окружил девушку Николас. Да, он умел ухаживать красиво. Каким-то чудесным образом на ее столе возникали потрясающие экзотические букеты цветов, приятные подарки и сладости. Никогда не повторялся и не водил Роэл в одни и те же места: самые шикарные рестораны Буковеня, кино и театр, различные выставки и светские мероприятия, а однажды Ник повел ее в оперу! Он был таким обаятельным, тонким, великолепным, что девушка, которая поначалу отнеслась к его ухаживаниям настороженно, растаяла и поверила в искренние чувства.

Роэл нравилось в нем все, но безукоризненные манеры и остроумие просто ее покорили. Ей было легко болтать с ним и смеяться, пить шампанское, слушать необычные комплименты. И да, чего уж тут греха таить, в глубине души ей было приятно, когда дамы с работы провожали ее пристальными взглядами и перешептывались за спиной, страшно завидуя, что самый блестящий журналист Буковеня предпочел им ее. Некоторыедаже стали поговаривать о предложении, которое должно было скоро последовать от Николаса, и от этих разговоров у Роэл сладко-сладко замирало сердце. Они уже находились в статусе пары, и иначе, как пару, на работе их не воспринимали.

И когда после очередного свидания, которое проходило на крыше одного из небоскребов под чарующие звуки настоящего оркестра, экипаж, запряженный тройкой белых лошадей, отвез их в номер люкс самого роскошного отеля Буковеня, она была на седьмом небе от счастья. Не колебалась. Отдала все, и ни о чем не жалела. И потом каждый раз отдавалась ему с той же доверчивостью и простотой, испытывала восторг и искренне считала, что он ощущает то же самое.

Поэтому, спустя почти год этих серьёзных отношений – первых серьёзных отношений в ее жизни, слова Николаса прозвучали для Роэл громом среди ясного неба.

Она сухая?! Она бревно в постели?! Она его не удовлетворяет?! Она фригидна?! Он не может это больше терпеть?!

Роэл сдержала первый и самый сильный порыв кинуться к нему с объятиями, умоляя не расставаться, дать ей еще немного времени… Его слова и так ударили по самому больному, ранили в самое сердце, нельзя было допускать еще большего позора. Старшая сестра всегда учила относиться к себе с достоинством и не унижаться перед мужчинами, поэтому Роэл нашла силы сказать:

– Да. Да, хорошо. Я поняла тебя, Николас.

Судя по мелькнувшему в его глазах разочарованию, он все-таки ждал истерики и мольб оставить все, как есть. Напрасно. Истерики не будет.