Впрочем, я не непрошибаем и волнуюсь из-за встречи с ними. В последний раз мы столкнулись в палате Джереми. Марли тогда шипела, чтобы я убирался прямиком в ад, а Стив увещевал ее успокоиться, хотя судя по его взгляду, был бы не против, окажись я там.

А когда-то все было иначе.

Когда-то я был желанным гостем в их доме…

* * *Похоронная служба проходит в той же церкви, что и два года назад, когда хоронили Ник. Пастор тот же – даже речь почти та же, за некоторым исключением.

Мы с Каей сидим во втором ряду со стороны друзей и всех прочих, кто пожелал проводить Алтею в последний путь.

Родственники собрались через проход. Марла со Стивом на самой первой скамье – лица у них каменные. В прошлый раз оба не скрывали горя и слез.

Нам пока что не довелось общаться, но они меня видели. И Каю тоже. Взгляд Марлы при этом был такой, словно она пыталась убить нас им.

Меня коробит от того, что придется подойти к этой женщине, чтобы выразить свои соболезнования.

После службы похоронная процессия перебирается на кладбище позади церкви. Тею похоронят рядом с моими девочками. По мере того, как мы приближаемся к месту, мой пульс ускоряется и во рту пересыхает.

Это испытание и мне нужно его пройти.

Монотонный голос пастыря вещает о лучшем мире, куда ушла Алтея. Я замечаю, что Кая рассматривает соседнюю могилу, где похоронили Николь с нашей дочкой. Увидев мой взгляд, она смущается, хотя ей не стоит. В ее любопытстве нет ничего постыдного.

Когда все заканчивается, люди тянутся вереницей, чтобы сказать соболезнования родным. Кроме Марлы у Теи осталась младшая дочь – Колин, но она странная, как признавалась сама Тея. Семьи у нее нет.

Кая сильней стискивает мою руку, когда подходит наша очередь. Я заставляю извлечь из себя соответствующие случаю слова, а Марла молчит, недовольно поджав губы. Стив вообще смотрит куда-то в сторону.

Когда мы собираемся отойти, слышу шипение Марлы мне в спину:

– Девку свою мог и не тащить сюда!

Мое тело каменеет, я оглядываюсь на нее, поражаясь, сколько ненависти в этом взгляде и голосе.

Кая побледнела, я буквально чувствую, насколько ей неуютно – она как будто за секунду рядом со мной съежилась. Люди, которые слышали Марлу, смотрят на нас. Неужели ждут скандала?

«Нет, не дождетесь. Ради Теи я не стану ничего говорить».

Разворачиваюсь и, не выпуская руки Каи, увожу ее прочь.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

― Ты в порядке?

Я растираю руки Каи – они отчего-то ледяные – и, поднеся к губам, целую.

– Это я у тебя должна спросить. ― Она ласково смотрит на меня.

После кладбища мы сразу отправились домой и почти не разговаривали, каждый думая о своем. Меня беспокоит, что она такая молчаливая. Наверное, слова Марлы ее очень расстроили. Я мог ожидать такой злобы, но она тут совершенно не причем.