Он нёс какие-то документы, поскользнулся, упал, поднялся, собрал папки и со злостью швырнул их на снег. Пару секунд постояв и взяв себя в руки, он вновь всё собрал и пошёл навстречу замершей Эссе.

Она его узнала!

Это был один из тех, кто сильно нервничал, вызывая подозрение, а потом вовремя скрылся перед трагедией. Он совершенно точно был причастен к взрыву!

Наверное, она слишком долго вглядывалась в него, так как он заметил этот интерес и ожёг неприязненным взглядом.

— Тварь! — зло бросил он ей, проходя мимо.

Эсса обескуражено отпрянула и ахнула от возмущения и обиды.

За что?

А потом её осенило — за рост! Она из тех. кто похож на высокорослых имперцев и других инопланетян, только им не скажешь «тварь», а ей, бедненько одетой, можно.

— Убийца! — крикнула она ему в спину.

Мужчина резко развернулся и с ужасом посмотрел на неё. Именно в этот момент было видно, как горят его глаза то ли нездоровьем, то ли фанатичным блеском. Он смотрел, а она в ответ приподняла подбородок и повторила:

— Убийца! Проклятый убийца!

И совсем не ожидала, что мужчина бросится бежать от неё. А в Эссу, как будто злой дух вселился, и она кинулась за ним, выплёскивая на него свой страх, своё бессилие с неуверенностью, повторяя одно и то же: — Ты будешь проклят, убийца! Будешь проклят! Убийца!

Он остановился неожиданно, некрасиво раззявил рот и упал.

— Убийца! — торжествующе шипела она, отыгрываясь за свою беспомощность.

— Эй, что случилось? — раздался возглас позади неё.

— Что? — обернувшись, переспросила она.

— Берг, ты чего? — старший мужчина подошёл к упавшему и похлопал его по щекам. — Берг?

Эсса медленно отступила назад и бросилась бежать.

Очнулась девушка у себя дома, забившись в угол и отгородившись от остального мира табуреткой.

Как добралась, сколько сидела в темноте, не помнила. Её трясло, но как только в голове прояснилось, она тревожно осмотрелась и заставила себя выпить горячего чая, потом поела и вновь налила себе чай.

Эсса считала себя виноватой в смерти мужчины — и в то же время не считала.

У него явно было больное сердце, но и её состояние в тот момент нельзя было назвать здоровым.

Он рисковал собой, подготавливая взрыв, но ведь и она рисковала собой, собираясь сообщить о теракте.

В её глазах он уже был отвратительным преступником, но из-за своей смерти им не стал.

Зато её теперь можно было назвать убийцей, и осознание этого давило, не давая больше дышать свободно.

Вконец истерзав себя сомнениями, Эсса остановилась на главном: она так и не знает, будет взрыв или нет? Этот сердечник был непосредственным исполнителем или одним из малозначащих винтиков?

Измотанная и удручённая, она легла спать. Не потому, что ей хотелось уснуть, а потому, что невыносимо захотелось закупиться в одеяло, создав иллюзию защищённости.