Она вместе со всеми шла вперёд, время от времени оглядываясь на покачивающуюся девушку, старающуюся не отставать от всех. Первый порыв был помочь ей, а потом пришло осознание, что она окажет этим медвежью услугу.

Что толку, если она доведёт её до рабочего места? Можно подумать, девушка сможет в таком состоянии что-то делать? А потом ведь ей придётся идти обратно. Так уж лучше пусть сразу правильно оценивает свои силы. Сама Эсса тоже чувствовала себя нездоровой, но без еды ей лучше не станет, и она осознанно шла вперёд наперекор своим страхам и затаившейся в теле боли.

Вскоре все начали расходиться, выбирая себе место для добычи жёлтой пыли. Она поступила так же, поначалу держась поблизости от одной из женщин и наблюдая за ней.

— Ну чего ты прилипла ко мне? — раздражённо воскликнула та. — Тебе чего места мало?

— Простите, — смутилась Эсса и выбрала себе небольшое нагромождение камней. Высокий рост позволял ей добраться до тех впадинок, где наиболее густо скопилась необходимая пыльца.

— Вот дура, ты маску-то надень! — услышала она от той же женщины.

— Спасибо, — искренне поблагодарила девушка.

Забыла, совсем забыла! Так обрадовалась, что здесь нет вони, ветром приносимой от заводов к жилому кварталу, да и в электричке надышалась чужим потом, что всё вылетело из головы.

Эсса смогла работать только там, где не приходилось сгибаться, подбираясь к укромным местечкам. Стоило ей только присесть и наклониться, сразу становилось понятно, что если внутри всё и зажило, то как-то неправильно. Поняв это, она береглась. Потихоньку волнение в душе утихло, и Эсса приноровилась держать в руках кисточки, скребок и мягкую эластичную грушу с носиком, которой можно было втянуть часть порошка внутрь ёмкости.

Ценное сырье набиралось медленно и, похоже, совсем ничего не весило. Девушка настраивала себя на работу до вечера, но к обеду вынуждена была пойти за теми, кто уходил среди первых. Таких было немного. По большей части это были люди семейные или возрастные, а такие молодые, как Эсса, оставались работать дальше.

— Ишь, любит себя девка! Не перетрудится! — услышала она позади себя.

— Да оставь ты её! Не видишь, как двигается? Несколько дней назад её избили.

— За что это?

— В наше время разве надо быть в чём-то виноватой?

— Ну, не скажи, тебя же никто не трогает, как и меня. Кто знает, может, ей поделом попало?

Эсса вынужденно прислушивалась к женщинам, и её губы невольно кривились в обиженной гримасе. Несправедливые слова ранили.

Пока шли к оценщику, ей уже придумали вину, за которую она была наказана, потом даже пожалели, приговаривая, что жизнь у всех тяжёлая и можно было не так сильно бить девушку, а то ведь бедняга одна и работать за неё некому.