Я всегда попадала туда, как только вспоминала о них — в любом сне под ногами возникала дорожка, и я шла по ней до самых ворот, а там… Там тишина, и… Но они всегда были заперты, а когда умер Сэмми, то оказался вместе со мной на той дорожке и побежал вперед, к воротам, он-то не знал, что они заперты, и просто толкнул их головой, как часто двери толкал. Они открылись, и он проскользнул туда, и я за ним, и тумана нет. А следующий сон — я уже на огромном поле, цветет лаванда, и запах такой… И свет откуда-то, но не солнце. Теплый такой свет, невероятно яркий, но глазам не больно. И Сэмми бежит впереди, и его спинка так и мелькает в цветах. А потом — ну, в следующий раз — я попала к озеру, там цветы были, и рыбки такие, как аквариумные, только в озере, и большая скамейка из белого камня. И мы просто сидели там вдвоем. Это было так… не знаю даже… тепло, спокойно, словно я дома, в безопасности, и все плохое позади.

— Я понял. Сима, это сны.

— Да. — Сима вздохнула. — Просто в ту ночь, когда случился пожар, на нашей скамейке сидел Армарос.

— Кто?!

— Армарос. — Сима смотрит на Милоша безмятежными глазами. — Это… Я не знаю, кто он. Может, ангел. Да не важно. Просто он сказал, что позволит нам с Сэмми там остаться. А там — целый мир! Огромный, я ведь только лавандовое поле видела и озеро с цветами, но там есть еще много чего, я знаю! Там леса, растущие светло и прекрасно, огромные деревья уходят вверх так, что кроны едва видны, там долины и поля из цветов. Да кто знает, что там есть еще, но главное — там Армарос, и у него есть ответы на вопросы, понимаешь? Я там в безопасности, я там, где должна быть, и что мне здесь, зачем я здесь?

— Ну, ты бы спросила этого… Армароса.

— Когда я там, я не думаю о том, что здесь. А когда здесь, то уже не помню, о чем мы с ним говорили — ну, почти не помню. Но я помню ощущение… Нет, не могу объяснить.

— Попытайся, слова — это наш самый первый выбор.

Сима заинтересованно посмотрела на Милоша:

— Ты знаешь о словах и о выборе?

— Это базовый принцип любого общения — выбор слов. Потому что с каждым собеседником мы выбираем свои слова, с чужим человеком ты произносишь одни слова, со своим, близким, — другие, и каждое наше слово — это выбор, им можно ранить и исцелить, и построить целый мир, сделав его и себя в нем бессмертными. Но для этого нужно быть здесь и делать этот выбор, потому что легче всего остаться там, где выбор делать уже не надо, и как только ты перестаешь делать выбор, ты перестаешь меняться, застываешь, как муха в янтаре, и мир застывает вокруг тебя и тоже не меняется. И приходит скука, и вопросы, которые тебя так интересуют, исчезают — тебе незачем спрашивать, потому что незачем знать, от твоего знания ничто не изменится, и следующий день будет таким же, как накануне, и так по кругу.