И это было бы все ничего, если бы несколько дней назад на кладбище не погиб некто Буца — один из бездомных, которые живут в старой сторожке и выполняют работы по заданию дирекции: убирают ветки, метут дорожки, собирают мусор и рвут сорняки. За это им позволено жить в старой сторожке, использовать ветки и прочий сухостой для отопления и собирать с могил то, что посетители оставляют там для поминовения. И это тоже было бы вполне безобидно, только эти работы Клоков проводит как заказные через фирму-прокладку, принадлежащую его тестю, и списывает деньги, якобы уплаченные за выполнение работ. Но и это еще не все. Мы обнаружили в одном из моргов тело этого погибшего бездомного, по отпечаткам в нашей базе он опознан как ранее судимый за мелкие кражи гражданин Данович Иван Валентинович, сорока двух лет, уроженец Александровска. Эксперт сказал, что смерть наступила от удара по голове тупым тяжелым предметом, а не как изначально предполагали — в результате падения и удара о каменное надгробие, на котором найдены следы крови. Майор Васильев видел, что по ночам на кладбище приезжают машины, но что делают люди, прибывшие в такое место ночью, он рассмотреть не смог, однако предполагает, что погибший Данович, он же Буца, мог что-то видеть, за что и был убит.

— Нелогично. — Бережной покачал головой. — Если его хотели убить, то там есть где спрятать труп, бомжа искать никто не стал бы, инсценировать несчастный случай незачем. Кровь на надгробии принадлежит убитому?

— Да.

— Его могли ранить, и он, убегая, измазал кровью надгробие, а в темноте искать не стали, предположив, что и так сойдет, никто в его смерти разбираться не будет! — Бережной сердито нахмурился. — Что еще?

— Один из бездомных видел убийство Процковского. — Реутов развел руками. — Ну, вот такой свидетель, другого нет. Он может опознать убийцу, потому что неоднократно видел, как тот посещает директора кладбища Клокова. А уж Клоков скажет нам, кто этот гражданин, иначе сам надолго сядет. А так можно договориться с ним, что мы не будем выдвигать обвинений за его махинации, нам сейчас важнее найти убийцу и выяснить, что за движ происходит на кладбище по ночам.

— Вряд ли Процковского убили из-за того, что он что-то видел… — Бережной задумался. — Парень фактически жил на кладбище и, безусловно, был в курсе всего, что там происходит. Нет, убили его за что-то другое.

Реутов понимает, что сейчас ступает на очень зыбкую почву, но иной версии, кроме проклятого Гримуара, у него нет.

— Что, Денис? Ты все время ерзаешь, как будто хочешь что-то сказать, но не знаешь как. — Бережной устало прикрыл глаза и откинулся в кресле. — Ты говори как есть, не ерзай. Иногда самая невероятная версия может оказаться правдой — особенно если других уже нет.