Особенно же доставалось стажерам и практикантам, чьи протоколы Семенов читал с особым пристрастием, а потом распекал, ругая двоечниками и требуя переписать. И Реутов понимает, какие моральные страдания испытывает его коллега, продираясь сквозь писанину убитой старухи.

— Ну а картина какая?

— Эти записи — своеобразная летопись того, что происходило в доме за последние лет пять-шесть. Видимо, именно тогда Смалькова начала следить за тем, что делается снаружи, потому что в ее квартире завелся труп. Наверное, это был какой-то механизм защиты психики — не думать о том, что у самой в доме происходит, а подглядывать за остальными.

Она записывала все, что видела, но ничего, за что ее нужно было убивать, я пока не нашел. Правда, я где-то на середине пути, и все в кучу сведу к вечеру, распечатаю и отдам тебе. От Витька ничего?"

"— Пока ничего, но его тайничок с выпивкой пуст, а это значит, что контакт с тамошним контингентом установлен. — Реутов, задумавшись, побарабанил пальцами по столу. — По всему выходит, что надо ехать к директору кладбища и брать его за баки насчет торговли местами для захоронения. Ну, и приглядеться, что там у них сжигают по ночам в крематории.

— Так поедем вместе, что ли?

— Нет, сиди, ты мне тут нужен. Разбери эти бумажки как можно скорее, а я сам смотаюсь. И было бы неплохо, чтоб электронщики поторопились, нужны контакты убитого Процковского — некто по имени Димон звонил ему в тот самый вечер, и, по словам Симы, Процковский сильно поссорился с этим Димоном.

— Думаешь, звонил убийца?

— Нет, звонил, скорее всего, напарник по разграблению могил. — Реутов непроизвольно поморщился. — Это совсем без крыши надо быть, чтобы вот так рыться в старых костях! Сумку эту когда в морге разбирали, запах был… Не сильно, а все ж чувствовался.

И тут либо они нашли в этих могилах нечто такое, что представляло ценность, либо они что-то видели, чего видеть не должны были. В любом случае, на кладбище происходит что-то настолько незаконное, что парня убрали, и сделали это грязно, не потрудились даже несчастный случай изобразить или труп спрятать. Так что я поеду туда, а ты разбирай бумажки, чует моя душа, что убийца старухи там, в этих каракулях. Что-то она о ком-то прознала и грозилась рассказать, потому что вряд ли эти деньги, что мы нашли у нее, за один раз пришли, они натыканы между страниц, старуха их даже не тратила. Ну, и золотишко тоже. Кто-то годами откупался от нее, а потом решил: эй, да что это я? Ее же вполне можно заставить молчать по-другому! Это ошибка всех шантажистов — считать, что ситуация под контролем. А на самом деле правильнее было бы один раз взять деньги и больше не напоминать о себе жертве, потому что нажимать постоянно чревато, человека нельзя загонять в угол.