И в отцовство сразу вступлю, если до родов не успеем. Ты только верь мне. Больше ни о чем не прошу, — целую заплаканные глаза, мокрые щеки. А потом сминаю пухлые губы своими. Грубовато вторгаюсь в рот. Целую и не могу оторваться.

— Такси приехало, — жалобно напоминает Лара. — Надо…

— Сейчас улажу, — открываю окна и двери. — А ты быстренько на стол собери. И я помчу обратно в контору. Дел много сегодня.

Выхожу за калитку, протягиваю водителю косарь.

— Извини, брат, мы передумали, — тяну лениво.

— Да вы что? Это много, — пытается вернуть мне купюру водила.

— Нормально все, — подмигиваю ему.

И на обратном пути все размышляю, как мне удержать Лару рядом. Какой подвиг ради нее совершить?

Глава 20

Возвращаюсь в прокуратуру в смешанных чувствах. Вроде сыт и доволен, но в душе распирает от злости.

На Аньку Аркелиди за длинный язык. На Рудникова, улегшегося под Дроздов. На Лару — за дурацкий инфантилизм. И даже на Тиму Морозова, устроившего по всему Шанску забег велосипедистов.

С трудом на работу попал, честное слово!

Зато было время подумать над проблемами и найти решение.

Лара — девочка нежная, добрая, слегка наивная и очень правильная. Ну вот как я ее могу отпустить? Как? И ребенок мой. Глупо было бы! Но пока уговорил и то дело.

«И Чапа наш… Прибежал дурень, как только мы помирились. Значит, и не дурень, вовсе», — рассуждаю, поднимаясь по мраморной лестнице.

Войдя в кабинет, отправляю с личной, давно засекреченной симки пару сообщений, и вызываю Харитонова.

— Ну что, Захар Иванович, вздрогнем? — растягиваю губы в улыбке. А сам готов голыми руками придушить Рудникова. Ничего не боится, скотина. Устроил тут комплексное оказание услуг, не отходя от кассы.

Но если умный… Должен был быстренько подтереть за собой. Я дал час. Больше ждать не могу. Кто не спрятался, я не виноват…

— Узбеков ждем, — важно басит Харитонов, имея в виду службу внутренней безопасности.

— Это хорошо, — киваю я, усаживаясь за стол. — Процедура должна быть соблюдена в точности. А этот… Дроздов? Поет?

— Да какой там поет! — вздыхает тяжко Харитонов. — Он же невменяемый. На допрос привезли. Так стал орать, что всех уроет. Из обезьянника на майора Петрова драться кидался. Вопит «Иди ко мне в клетку, майор! Порешу!»

— Совсем с дуба рухнул? — спрашиваю недоверчиво. Нет, я всяких отморозков в своей жизни встречал. Но чтобы обычный коммерс по щелчку превратился в конченого урода, видеть не приходилось. Это ж сколько он в себе говна носил! Даже подумать страшно. А чуть задели, и понеслось дерьмо по говнопроводу.

— Его сразу по полной приняли, — докладывает Харитонов и внимательно смотрит на экран телефона. — Приехали спецы из СБ.

— Встреть их и начинаем, — велю я, а сам отвлекаюсь на вибрирующий айфон.

Лара. Сообщение мне пишет.