Это ж надо было так споткнуться. Опять, что ли, плитку повело?

Доктор уходит. Лала стоит, хлопая глазами.

– Почему Антон сказал, что упал?

– Потому что именно так и случилось.

– Я его сбила!

С силой провожу ладонями по лицу. Сейчас для полного счастья мне осталось только полирнуть нимб над белокурой головой Дубины. Но, похоже, выхода нет. Эта дуреха и впрямь ведь ни черта не понимает.

– Если бы он сказал правду, подключились бы менты. А ты пила, хоть и немного… Тоха все правильно сделал. По-мужски.

– Я его сбила, а он меня з-защитил, – опять начинает трястись. Обхватывает предплечья.

Слезы бесшумно капают на вымытый с хлоркой пол. Яркие губы дрожат. Вот че мне делать? Че делать?!

– Пойдем, убедишься, что он в порядке.

По-другому ведь хрен я ее отсюда увезу. Для Лалы, в отличие от наших друзей, то, что Тоха преспокойненько шлет сообщения в чат – вовсе не аргумент, что у него все в порядке."

"– Нет. Не могу. Он меня возненавидел, наверное.

Закатываю глаза и толкаю дверь.

– Привет.

– Привет.

– Эй! – Тоха с койки смотрит на мою зареванную жену. – Ты чего, малыш?

В глотку бы ему затолкать это слово… В глотку бы. Впрочем, он-то в чем виноват? В том, что этот малыш мне всю душу вымотал? Нет.

Нет тут ничьей вины.

– Тебе не нужно было врать доктору! Я г-готова понести наказание з-за все.

Ну, какая же она дурочка. Какая дурочка, господи. Поборница, блин, справедливости.

– За что – за все, Лал? Ничего не случилось. Подумаешь. Я вообще огурцом, зря мы сюда тащились. Теперь до утра будут наблюдать. Лучше бы в ресторан вернулись, потанцевали бы.

Зубы он ей заговаривает отлично. Молодец. То ли мои невербальные сигналы считывает, то ли сам такой умный. Шутит вон. Эх, Тоха-Тоха, хороший ты мужик.

Настоящий друг. Вот скажи, Тоха, как мы в это вляпались? Цепляет тебя моя лялька?

– Ты на меня не злишься?

– Да нет же. За что? Я чего-то не знаю? Может, ты спецом хотела меня переехать, а?

Лала отрицательно мотает головой и сильней сжимает пальцы у себя на предплечьях, будто удерживая себя от чего-то. Впрочем, ее выдержки ненадолго хватает. Спустя пару секунд Лала подлетает к койке и бросается Тохе на грудь.

Какой бесконечный день. Наверное, завтра станет легче. А пока…

Она не плачет, нет. Просто истерично дышит, уткнувшись Антохе в шею.

Ох, девочка. Что же ты со мной делаешь? А с ним? Тоха растерянно смотрит на меня поверх ее вздрагивающего плеча. И, думаю, сам не очень-то понимает, что в этот самый момент с жадностью шарит руками по ее телу.

«Неутолённая любовь — самая романтичная», – всплывают в голове слова одной из идиотских песенок в нашем с женой на двоих плейлисте.

– Лала! – окликаю, не узнавая своего голоса. Жена оглядывается, с трудом фокусируясь на моем лице.

– Что?

– Достаточно. Ты его задушишь. Врач сказал, что все в порядке.