Васька привел ко мне того самого митавского купчину Данилу Калинина, что, рискуя жизнью, вывез из города на стругах Бог весть сколько пудов медной монеты.

— Звали меня, сударь? — любезно осведомился купец. Был он еще молод, румян, красив той сытой красой, от которой сердечко заходится у девок из предместий, небогатых мещаночек.

— Василий, ты что это затеял? — грозно спросил я свою персональную холеру и чуму в образе человеческом.

— Так сами ж, барин, хотели допросить господина Калинина о нечистой силе, что в старице сидит! Перевозчикам вы не верите — так хоть уважаемому человеку поверьте!

— Ты меня, милейший, прости, — обратился я к купцу.

 — Дуралей мой не так меня понял. Здешние лодочники сочиняют, будто в протоке на дне кто-то поселился, а ты сам той протокой струги вел и, судя по тому, что благополучно до Риги добрался, никого не повстречал.

— А я не протокой шел, — несколько смутившись, отвечал Калинин. — В протоку-то я как раз зайти и не смог.

— Как не смог? Тебя ж флотилия на выходе из той протоки подобрала! — воскликнул я.

— Не смог, да и все тут. Пришлось выходить из речного устья в море и вдоль берега к Усть-Двинску брести, а там уж в Двину поворачивать.

Вот и вышло, что меня уже чуть не у Мангальского острова лодки нагнали. Они-то ходко шли, у них весел по двадцать пар! А мы-то с парусом намучались…

— А что я вам, барин, сказывал? — встрял мой Васька. — Не смог он войти в протоку! А потому, что в старице нечистая сила завелась!

— А может, и лучше, что я морем шел, — сказал купец. — Старица-то тихая, течения почитай что нет, берега лесом поросли, ветер поймать — морока…

— Так что ж тебя не пустило? — решив наконец внести ясность в это дурацкое дело, полюбопытствовал я.

— Кабы знать! Встал первый струг — и ни с места, ровно его кто держит. А развернулись — так пошел, словно на бечеве бегом повели.

— Нечистую силу ты видел?

— Нет, врать не стану, не видел.

Я посмотрел на Ваську так, что ему все сразу сделалось ясно.

— Это могло быть что угодно. Коряга, топляк, мель, — сказал я уверенно. — А ежели кому нечистая сила мерещится, то, стало быть, давно в церкви не был и в грехах не каялся!

— Коряга, топляк, мель, — услышал я за спиной задумчивый, чуть гнусавый голос. — Приятно послушать истинного знатока.

Я резко обернулся и увидел Никольского. За его плечом виднелся и Бахтин, что-то втолковывавший матросу, имевшему на плече преогромный мешок.

Флотилия готовилась к отплытию. Передовой ее отряд во главе с «Торнео» ушел рано утром, взяв на борт пехотинцев генерала Бриземана с их унтер-офицерами. Гемаму, судну двадцати саженей в длину, как всегда, пришлось завозить верп, чтобы вытянуться на обвехованный фарватер. Ввиду почти полного отсутствия ветра весь отряд двигался на веслах и течении.